Меня украли замуж к чему это

Украденные невесты

Гульжан, 32 года, замужем 12 лет, Мактааралский район, Шымкент:

– С будущим мужем мы не встречались, я совсем не знала его и вообще не спешила с замужеством. Однажды он прислал сватов. Родители сказали, что я сама должна решать. Я отказалась выходить за него замуж. Я дружила с его сестренкой, и она предложила мне выйти погулять. У меня было какое-то предчувствие, догадывалась, что меня могут украсть. В тот день мы пошли не обычной дорогой, а безлюдной. Вдруг к нам подъехала белая машина, он сидел за рулем. Я попыталась убежать, но он меня догнал и затащил в машину. Я плакала и отбивалась, его родственники успокаивали меня. Как только приехали домой, на меня сразу надели платок. За мной приехали мои мама и сноха. Мама сказала, что заберет меня, но я решила остаться. Поняла, что это моя судьба. На следующий день провели обряд неке, и мы стали мужем и женой. Со временем я узнала своего мужа и полюбила. Теперь у нас четверо детей. Родители супруга помогли мне адаптироваться в новой обстановке и помогают воспитывать детей. Сейчас у моего мужа небольшая отара овец в 500 голов, и все лето мы живем на пастбище и пасем скот. И когда я приезжаю домой, вижу своих родных и детей, то понимаю, что это и есть мой родной дом.

Венера Естаевна, 74 года, замужем 55 лет, поселок Карабулак:

– Родилась я в Жаркенте, но через некоторое время мы всей семьей перебрались в Жамбылскую область, а оттуда я поехала в Алма-Ату поступать на исторический факультет. Я поступила, но вот окончить вуз мне не удалось. На ноябрьские праздники я приехала домой. Во времена моей юности нравы были строгие. Поэтому родители отпускали меня куда-либо только в сопровождении моей лучшей подруги и то лишь до 8 часов вечера. На нашей площади в выходные устраивали танцы, на которые мы отправились с подругой и моим молодым человеком, если так можно выразиться. Мы часто с ним гуляли, ходили в кино… Кстати, сходить в кино на свидание в то время было настоящим приключением! Приходилось заходить в зал по отдельности и садиться в разных концах, а когда гасили свет, он подсаживался ко мне, а к концу фильма убегал на свое место. В тот день, а это было 7 ноября, он предложил проводить нас до дома. Едва мы дошли до дома моей подруги, он ей говорит: «Ну, Гайни Сарбековна, оставьте нас наедине, дальше мы сами!». Она тогда очень рассердилась: «Что я твоей матери скажу?! Мы же обещали в это время уже у тебя быть!». После долгих уговоров мы все-таки остались с ним наедине.

Неторопливо идем ко мне домой, на улице никого – можно взяться за руки, и в какой-то момент он заводит меня на какую-то незнакомую улицу. И он мне заявляет, что у него дома барана режут, баурсаки жарят… И как вдруг выскочат две женщины! Накинули на меня платок и давай тащить куда-то! Я тогда маленькая была, худенькая, не смогла отбиться, кричала, но никто меня не услышал. Затащили в какой-то дом, закрыли в комнате. Через некоторое время ко мне запустили девочку, потом другую, чтобы за мной следили. Так я просидела в этой комнате два дня, и лишь на третий мои родные, узнав, что со мной случилось, пришли выяснять отношения с похитителями. Во дворе началась настоящая война, все кричали, ругались. Знаете, мусульманский закон такой есть, что как только девушка переступает порог нового дома, обратно уже нельзя. В общем, долго я думала и решила остаться.

Сыграли свадьбу по всем обычаям. На следующий год я хотела продолжить обучение, на что моя свекровь ответила: «У нас женщины не учатся». Через год родилась первая дочка, потом сын, всего у нас шесть детей. Совсем без образования оставаться не хотелось, и я все-таки уговорила его родителей позволить мне учиться. Поступила на фельдшерско-акушерское отделение, получила красный диплом и проработала в больнице около 10 лет. С родителями моего мужа мы жили до самой их смерти, отец умер в 1974-м, а мать в 1985 году.

Сейчас у меня 21 внук и два правнука! На мужа, конечно, первое время была обида, но сейчас я не могу и дня представить без него! Зимой будем отмечать 55 лет совместной жизни!

Халбибе, 60 лет, 32 года замужем, Мактааральский район, Шымкент:

– После окончания университета я начала работать учительницей в районной школе. И там коллега познакомила меня со своим родственником. Она пригласила меня к себе в гости, я взяла трех-четырех подруг и пришла к ней. Потом пришла еще молодежь. И мы устроили вечер. Там прошло еще несколько домашних вечеров. После месяца встреч мы решили пожениться. В те времена всех крали, даже милиции не опасались. В редких случаях девушки писали заявления. Но родители парня не давали ход таким бумагам. Бросались в ноги, умоляли и спасали от тюрьмы. Исполняя роль сводниц, женгешки зарабатывали деньги. Парни просили их найти подходящие кандидатуры и свести с ними. Они находили девушек, устраивали у себя дома вечера и создавали площадку для общения стеснительных девушек и скромных парней. После этого женгешек благодарили. Когда мы с женихом приехали к нему домой, все уже было наготове. Соседки как будто насильно завели меня домой и сразу взяли расписку, что я пришла по своей воле. С этой бумагой отправились в дом родителей и сообщили, что я у них. Тогда родители послали гонцов – двух мужчин из нашего дома. Они спросили, принуждали ли меня. Я ответила, что сама пришла. После была свадьба, и мы начали жить и узнавать друг друга. Жизнь пролетела незаметно. Все мои три дочери получили образовательный грант и работают учительницами, младший сын учится на врача, а я жду не дождусь, когда он приведет в дом сноху. Мою старшую дочку украли насильно, она не была знакома с женихом. Когда она ему понравилась, он посоветовался с ее коллегами. Они отвели ее в кафе пообедать, а после повезли ее к нему домой. Так она и осталась в этом доме. Как только девушка переступит порог, все женщины семьи начинают дружно уговаривать остаться, бабушки ложатся перед порогом и умоляют. Редко кто решается уйти. Моей дочери очень повезло, муж попался хороший, сейчас они с тремя детьми живут и работают в Шымкенте.

Айткуль, 55 лет, замужем 35 лет, из Мактааральского района (рядом с г. Шымкентом):

– Я вышла замуж рано, в 20 лет. С будущим мужем меня познакомила моя подруга. Мы приехали к ней в аул на свадьбу, там он меня и увидел. Позже он еще приезжал ко мне, мы ходили в кино два или три раза, а потом меня украл по моему согласию. Сейчас я мать-героиня, у нас семеро детей. Но не у всех такие хорошие истории, как у меня, моя родная золовка вышла замуж очень неудачно. Она была красивая, молодая, с хорошим характером, а в нашей местности если девушка тихая, то ее сразу крадут. Со стороны посмотрят, расспросят людей и увозят в свой дом. Когда он украл ее, она сильно плакала и не хотела оставаться, но все-таки ее уговорили. Она родила ему ребенка и вроде начала к нему привыкать. Ее муж оказался алкоголиком и бил ее за то, что она вначале не хотела становиться его женой. Потом она развелась с ним и вышла замуж во второй раз, но уже было подорвано здоровье, и вскоре она умерла. За меня дали калым в 2000 рублей, потому что у меня не было свекра, только свекровь, и она смотрела по своим возможностям. А за мою сестру, которая вначале выучилась, устроилась на работу и получала 100 рублей, заплатили 4500 рублей. Потом эти деньги все равно возвращаются в дом мужа в виде моего приданого. Сейчас за невесту дают около 300 тысяч тенге, если не будет таких денег, то вообще не женишься, а украденную девушку ее родственники могут вернуть домой. В мои времена было легче, кто мог дать калым или приданое, тот вкладывался, а кому не позволяли средства, тот ограничивался просто скромной свадьбой.

Наргиз, 29 лет, замужем 4 года из Тараза:

– Я работала в больнице, и мой будущий муж был моим пациентом. Так мы с ним познакомились и стали встречаться. Планировали пожениться через год, все шло к свадьбе. Мои родители не соглашались, говорили, что мне будет сложно адаптироваться в узбекской семье, что надо будет рано вставать, поливать двор, ухаживать за родителями и гостями. Но Шухрат мне объяснил, что у них очень современная семья. Меня папа в детстве баловал и всегда говорил, что главное – учеба, работа, а потом уже замужество. Однажды к нам приехал лучший друг отца и его племянник. Племянник предложил мне посидеть в кафе и пообщаться. Мы обедали вместе с ним, когда позвонил Шухрат, и я рассказала ему, что ко мне пришли свататься. У друга отца были самые серьезные намерения, он так и сказал: если племяннику понравится Наргиз, мы сразу заберем ее. Я попыталась успокоить Шухрата, говорила, что я не придаю значения этой встрече. Но он сильно забеспокоился и начал ревновать. Он заехал за мной, и мы сидели до ночи, потому что он думал, что если я вернусь домой, то меня сразу увезут. Часам к двенадцати мы с друзьями собрались в кафе. Он объяснил им ситуацию: мол, к моей девушке пришли на смотрины, и боюсь, что больше не увижу ее. Тогда один из друзей, Борис, предложил: «Шухрат, давай ее украдем». Компания была уже навеселе, и идея всем понравилась. Муж потом признался, что один он вряд ли смог бы меня украсть, а когда его друзья поддержали, то воодушевился. Борис попросил официантку принести ручку и бумагу и сказал, чтобы я написала расписку о том, не имею претензий, если меня украдут… Приехали домой к нему всей компанией, я сидела в машине, а они все стояли во дворе, так как не знали, как сказать родителям о том, что привезли невесту. Ребята с ноги на ногу переминаются, потому что все выпившие и боятся появляться в таком виде перед взрослыми. Потом шум услышал отец Шухрата, вышел и спросил, что случилось. Ему отвечают: «Мы вам привезли сноху». Тогда он засмеялся: «Что так поздно? Привезли на ночь глядя, не могли утром украсть?!». Он сказал, чтобы меня отвезли домой, дал обещание, что все сделает для того, чтобы мы поженились. Мама Шухрата позвонила моим родителям и объяснила, что мы любим друг друга и хотим пожениться. Когда меня привезли домой, я очень волновалась, как отреагируют родители, но они меня встретили со смехом: «Что, украли и снова вернули?». И долго еще отец подсмеивался надо мной из-за этого случая. Мне собрали хорошее приданое, и мы сыграли две свадьбы: в моем доме по-казахски, а у Шухрата – по узбекским обычаям. Сейчас растим дочку и живем счастливо.

Айжан, 26 лет, замужем 6 лет, из Тараза:

– Мы с мужем встречались около шести месяцев, потом он неожиданно меня украл. Я тогда была студенткой третьего курса, и родители мне советовали не торопиться с замужеством. И вообще предупредили меня, что все равно не дадут разрешения на ранний брак. Но мой будущий муж шутил, что все равно украдет меня. Однажды он заехал за мной вечером, чтобы погулять. А вместо этого привез к себе домой. Он был какой-то странный, и я поняла, что решил меня украсть. Как только я вышла из машины, бабушки сразу накинули на меня белый платок. Во дворе было много людей, меня вели под руки, и прежде чем я перешагнула порог дома, я вылила масло на огонь, это был такой обычай. Меня всю окурили адраспаном (гармалой), после этого я перешагнула порог дома с правой ноги. Для меня приготовили отдельную комнату, одна ее часть была отделена занавеской. Обряд неке (мусульманское бракосочетание) был одновременно вместе со свадьбой. Как только на меня накинули платок, родителям сразу позвонили, два брата моего мужа приехали к нам домой и рассказали обо всем родителям. Сперва отец рассердился, но потом успокоился. Теперь я принадлежу другой семье. Сейчас мы с мужем ждем третьего ребенка и я очень счастлива!

Шынар, 28 лет, замужем 5 лет, из села Ровное (рядом с Таразом):

– Я не была знакома с моим будущим мужем. Однажды позвонил какой-то неизвестный мне парень, сказал, что хочет познакомиться. Мы пообщались немного, и он пригласил меня на свидание. Вечером я решила поехать в город, и по пути назначила ему встречу возле магазина. Познакомились, пять минут поговорили, он мне вроде понравился, но я еще не успела понять, что он за человек. Я собралась уходить, а он вызвался меня подвезти. Согласилась, села в машину. Смотрю по сторонам – вроде не та дорога, а он меня успокаивает: «Мы сейчас к другу заедем, есть неотложное дело». Оглянулась, а позади едут пять-шесть машин с включенными фарами и сигналят. Он привез меня в соседний аул – и тут я все поняла. На меня накинули платок и завели в дом. Я стала плакать и бить его, кричать: «Зачем ты меня украл? Я даже не знаю тебя!». Он сам плачет в углу, оправдывается: «Это все дедушка виноват, он сказал, чтобы я без снохи не возвращался». Я говорю ему: «Надо же было хоть немного друга друга узнать!». А он успокаивает: мол, потом «узнаемся»! Мой муж – первый внук старшего сына, и поэтому его дед, в то время сильно заболевший, поставил ультиматум: «Чтобы сегодня привез невесту, а иначе домой не пущу!». Тогда он призадумался, кого же ему выбрать. До этого он меня видел пару раз со стороны и решил, что я ему подхожу. Оказывается, его дед приходил в больницу, где работает моя мама, и все расспрашивал про меня: сколько мне лет, где я учусь. Позвонили моим родителям, и они отправили гонцов – моих братьев. Старший брат пришел, осмотрелся по сторонам и говорит: «Вроде приличная семья, тебе уже 24 года скоро будет, пора выходить замуж, оставайся». Я решила, что это судьба. Через два месяца я забеременела, и при токсикозе стала капризничать и обижаться по мелочам. Конечно, из-за этого было непонимание, мы совсем чужие друг другу были. Ходила жаловаться к маме, а она успокаивала: «Ничего страшного, лучше мужа все равно не найдешь, возвращайся домой». Сейчас у нас двое детей, старшему сыну четыре года, младшему год исполнился, и мы живем с мужем очень хорошо. Действительно, лучшего супруга я бы не нашла. Он образованный, работает, строит большой дом и заботится о нас. И по характеру он спокойный, трудолюбивый, не курит, не пьет и всегда советуется со мной, считается с моим мнением. Я сейчас работаю акушеркой в местном медпункте. Главное в семейной жизни – уважение к мужу и знать свое место. Мама всегда учила меня: если мужчина куда-то уезжает, то не спрашивай, куда. Потому что мужчина добытчик и не должен сидеть дома. Свадьбу мы сыграли 30 декабря 2009 года. Оказывается, я попала в семью, которую все называют декабристами. Мол, Абитаевские все декабристы! После нас женили еще двух деверей в декабре, отец моего мужа женился в декабре, и сам дед женился в декабре. Оказывается, такую традицию заложил дед, так как считает, что в декабре уже есть согым и удобно устраивать большие мероприятия.

Меня украли замуж. Невыдуманные истории

По данным правозащитников Кыргызстана, в республике ежегодно крадут 12 тысяч девушек для принуждения их к браку. Такой обычай называется «ала качуу», что в переводе с кыргызского означает «хватай и беги».

При этом многие из похищенных невест подвергаются сексуальному насилию. В 2013 году в Кыргызстане ужесточили наказание за это преступление. Если раньше за кражу невест предусматривалось уголовное наказание в виде штрафа либо лишения свободы до трех лет, то после принятия закона за подобные деяния можно получить от пяти до десяти лет лишения свободы. Однако реальных уголовных дел, возбужденных по статье «Похищение женщины для вступления в брак вопреки ее воле», крайне мало. Женщины, боясь позора, предпочитают не подавать заявление в правоохранительные органы.

Так чем же заканчиваются истории с похищением невест в Кыргызстане? Партнер Kaktus «Открытая Азия онлайн» поговорила с женщинами, которых воровали «женихи». Мы сохранили стиль изложения самих рассказчиц. По понятным причинам фотографироваться они не захотели.

АЙНУРА, 41 ГОД

Я родилась и выросла во Фрунзе (нынешний Бишкек. — Прим. ОА). Конечно, я слышала про то, что невест воруют. Но думала, что так бывает или в фильме «Кавказская пленница», или в дальних-дальних аулах. Мне и в голову не приходило, что украсть могут меня.

Я не люблю вспоминать ту историю и плохо помню подробности. Мне было 19 лет, я шла из университета. Обычно меня встречал мой парень Даурен, но за неделю до того мы поссорились. Почему со мной рядом не было подруг, сейчас уже и не вспомню.

Возле меня остановилась машина, и какой-то совершенно незнакомый парень предложил подвезти. Я, естественно, отказалась. Машина медленно ехала рядом. Повторяю, я не думала, что меня могут украсть, и совершенно не встревожилась — тем более, что был день, много людей вокруг. Но когда я завернула в свой переулок, из машины выскочили два парня, схватили меня и затолкали в авто. Я кричала, кусалась и ничего не могла понять.

Меня привезли в огромный загородный дом, где были какие-то пожилые женщины, которые надели на меня платок и сказали, что я сосватана, показав «жениха». Им оказался дальний родственник приятелей моих родителей. Мы познакомились на каком-то тое (празднике), причем я его совсем не запомнила, а вот он, оказывается, «влюбился».

Меня не насиловали, не били, не оскорбляли, просто заперли на втором этаже.

Я дождалась, пока наступит ночь, и все в доме уснут. Связала простыни и по ним спустилась из окна второго этажа. А потом побежала, куда глаза глядят. К счастью, меня увезли не очень далеко от города. Так что домой я добралась часа через три.

Я позвонила в дверь собственной квартиры. Мне открыла мама. И вот тут-то началось самое ужасное. Мама сказала мне возвращаться обратно. Что меня украли, и я провела ночь в доме «жениха» и теперь опозорена, поэтому замуж меня больше никто не позовет. А эта семья — очень обеспеченная, и парень, мол, хороший, и что мне еще, дуре, надо.

Я развернулась и ушла, из телефона-автомата позвонила подруге и все объяснила. За мной приехал ее отец и отвез меня к себе домой. Оттуда я позвонила своему Даурену. Он тут же приехал, позвонил моей маме и сказал, что женится на мне.

Родственники Даурена — современные люди. И никто ни разу не упрекнул меня в том, что я стала жертвой «ала качуу».

Сейчас у нас с Дауреном трое детей. К счастью, все сыновья. И мне не надо переживать, что кто-то украдет мою дочь.

НУРГУЛЬ, 32 ГОДА

Я из села на юге Кыргызстана. Когда мне было 18 лет, я влюбилась в парня из нашего села по имени Алмаз. Ему было 20 лет. Чтобы жениться на мне, он должен был заплатить моим родственникам калым (выкуп), а у него родители бедные. Поэтому Алмаз поехал в Россию, чтобы заработать на свадьбу. Обещал через год вернуться.

А потом меня украл парень из соседнего села. Я плакала, говорила, что у меня есть жених. Что меня уже сосватали.

Но меня все равно привели в чужом дом, надели платок, положили на порог хлеб, чтобы я не ушла. Но я все равно убежала и пришла домой. А потом вернулся Алмаз из России. Он сказал, что любит меня, но жениться на мне не может, потому что я уже опозорена. Я ему говорила, что в том доме ничего не было. Но он сказал, что все знают, что меня воровали, так что разницы нет — девушка я еще или уже нет.

Он потом на другой женился. А ко мне, конечно, нормальные парни больше не сватались. Я жалею, что тогда сбежала. Сейчас бы привыкла, детей бы много родила. А так и к сестренке сначала не хотели свататься, потому что я же всю семью опозорила. Потом, слава Богу, нашелся парень хороший, выдали сестренку замуж.

Я тоже замуж вышла в прошлом году. Он вдовец. Старый, конечно. Но кому я еще нужна? И то спасибо ему, что женился на мне.

АЛИМА, 64 ГОДА

Меня мой старик украл. Чего удивляешься? Конечно, он стариком не был тогда. Молодой был. Я тоже молодая была. Красивая, с косой. В городе училась. На каникулы в село к родителям приехала. Автобус ждала. «Москвич» подъезжает, парень говорит: «Давай, чего стоять, автобус еще не скоро». Ну я и села. А там в машине еще парень. Он мне и говорит, что все, теперь я его жена.

Оказывается, ему родители сказали, что пора жениться. Вот и девушка хорошая есть. Только надо быстро действовать, а то она в город уедет. Вот он и решил меня украсть.

С родителями моими, конечно, потом поговорил. В ЗАГС, конечно, пошли. Все как положено.

Любовь? Не помню. Наверное, любила. Уже столько лет прожили вместе. Детей вырастили, внуки вот теперь.

Не понимаешь, как так можно? А чего тут? Значит, судьбой он мне был предназначен.

Меня мой муж тоже украл. Не по-настоящему, конечно. Мы с ним дружили, встречались, в кино ходили (смеется). Потом пожениться решили. А свадьба у кыргызов — это такой гемор. Сойко салуу (сватовство, во время которого на девушку семья жениха надевает серьги), куда тосуу (встреча родственников жениха), кыз узатуу (проводы девушки из дома). Калым, сеп (приданое). Нужно встретить и накормить кучу родственников, потратив кругленькую сумму. Мы решили, что все это нам не надо. Просто договорились с мои Расулом, и он меня «украл». Маму, конечно, предупредила, чтобы она с ума не сошла. После этого его отец пришел к моему — извинился. Этот визит называется «алдына тушу».

Вообще, воровать девушку без ее согласия у кыргызов никогда не было принято. К «ала качуу» прибегали, если у парня не было денег на калым или отец невесты не разрешал молодым жениться. Мне так бабушка рассказывала. Не знаю, откуда мода пошла насильно девчонок воровать.

Парни крадут девушек, а когда они беременеют, оставляют одних

В комнату входит девушка в хиджабе. Её одежда уже не скрывает живота. Она не хочет называть своего имени и показывать своё лицо. В 17 лет она забеременела от парня, с которым познакомилась в Интернете. Он её «украл по обычаям», а когда узнал о беременности, оставил одну.

Асем [здесь и далее имена изменены. – Прим. Я.Д.] забеременела, когда ей было 17. С отцом своего будущего ребенка она познакомилась в Интернете. Олжас был старше ее на 3 года. Около месяца молодые люди переписывались, несколько раз созванивались. Через некоторое время он предложил встретиться. Парень оказался с серьезными намерениями и решил не затягивать с женитьбой. На первом же свидании он украл Асем.

– Меня украли по казахским обычаям, – вспоминает девушка. – Это было зимой. В Интернете он предлагал мне выйти за него замуж. Но я не думала, что это всерьез. Потом он приехал, пригласил меня прогуляться.

Когда парень вывез девушку за город, она догадывалась, что ее украли. На вопросы Асем, куда они едут, Олжас отвечал, что хочет познакомить ее с родителями. К вечеру они приехали в поселок, где их ждала вся его родня.

– Я даже не знала, как реагировать, ведь я его даже не любила. Когда я увидела его маму, мне было неловко говорить, что меня привезли насильно, и я не хочу замуж. Меня тепло приняли в семью.

Когда молодые люди начали жить вместе, Асем осознала, что совершенно не знает этого человека.

– Мне не понравилось, что он мне врал с самого начала. Оказывается, после школы он не стал продолжать учиться, а пошел работать охранником. Я не знала, что у него есть вредные привычки. Я не знала, что он курит. Олжас недавно принял ислам, но он особо правил не придерживается. По исламу красть себе жену нельзя. Если хочешь взять девушку в жены, нужно просить разрешения у родителей. Старший брат ругал его за это. Если ему что-то не нравилось, он начинал материться, кричать. Я ему на это ничего не говорила, молчала. К тому моменту я уже месяц была в положении, правда, еще не знала об этом.

Через 2 месяца совместной жизни девушка узнает, что беременна. Сначала Олжас обрадовался этой новости. Позже парня словно подменили. Из-за натянутых отношений с мужем и его семьей девушка часто переживала. У нее произошло кровотечение. Асем решила, что у нее выкидыш. Но гинеколог успокоила девушку: с плодом все было в порядке.

– У меня были мысли об аборте, но только потому, что он так со мной обращался. А его мать не верила мне, что я беременна, она говорила, что я вру. Как ты меня теперь бросишь, говорила я ему, я же в положении. Он отвечал: «Сделай аборт, что ты мучаешься? Мне этот ребенок не нужен». Мне было больно и стыдно перед своей мамой за то, что так получилось.

Через некоторое время Олжаса уволили с работы. У него не было лицензии на работу охранником. Я предложила ему переехать в город, получить лицензию. В Актобе у нас ничего не получилось. Он разозлился, вернулся в поселок, а я осталась с мамой.

После страданий и унижений в новой семье Асем жалела о случившемся. Рассказывая о своей истории, девушка с трудом сдерживает слезы. У нее открытое, юное лицо и по-детски наивные глаза.

Сейчас у Асем не возникает мыслей о том, чтобы избавиться от ребенка. Осенью она будет рожать. А пока Асем продолжает учиться. Между тем, она не единственный ребенок в семье. У ее матери есть еще трое детей. Самому старшему 6 лет, младшему – полтора года. Младший не успел повидать своего отца, погибшего в автокатастрофе. Сидеть с маленькими детьми некому, поэтому мама нигде не работает. Получает пособие, на это и живут. Был период, когда у Асем не было денег на проезд, и ей, уже на большом сроке беременности, приходилось пешком ходить на занятия. Учителя, увидев бедственное положение девушки, посоветовали обратиться в ОО «Центр поддержки женщин».

– У меня нет подруг, с кем я могла бы поделиться. Приходила в центр, когда было совсем плохо, плакала. Каждый раз уходила с легкостью. Одно слово «не переживай» для меня многое значило. Здесь мне помогли с детской одеждой, лекарствами, предметами по уходу за ребенком.

– Ты чувствуешь ненависть к мужчинам после случившегося? Обиду?

– Не знаю. Я тоже виновата в том, что так вышло. Я сразу могла не давать согласия. Возвращаться к нему я не хочу.

Замуж с 16 лет

– К нам и раньше обращались молодые девушки с похожей проблемой, – говорит юрист ОО «Центр поддержки женщин» Гульнура Идигеева. – В данной ситуации никто не подавал заявления за растление несовершеннолетней. В кодексе РК «О браке и семье» есть один нюанс: брачный возраст снижается, если девушка дает на это согласие, и в случае беременности или если уже есть ребенок. Но в данном случае регистрации брака не было. При финансовой поддержке общественного фонда «Бота» мы реализуем проект «Цветы жизни». Ежемесячно мы проводим тренинги в колледжах для десяти девочек, и дальше эти девочки выступают в качестве волонтеров в своих колледжах. Помимо психологической, мы также оказываем юридическую, иногда социальную помощь. Сегодня мы помогаем еще пяти беременным девушкам. На момент зачатия три из них были несовершеннолетними. И только в двух случаях отцы не отказались от своих детей.

Желающие помочь Асем и девушкам, оказавшимся в подобной ситуации,

могут звонить по телефону доверия: 55-16-55. Будущие мамы нуждаются

в детской одежде, питании и будут рады любой другой помощи.

Меня украл мой муж

11 сентября 2017 в 12:00

Многие казахские традиции канули в лету и остались только на страницах исторических трудов. Но некоторые из них и по сей день приводят не только к праздникам, но и к печальным последствиям. Так, один из казахских обычаев «қыз алып қашу», или «похищение невесты», до сих пор имеет место как в криминальных сводках, так и в семейных летописях. Мы записали рассказы пяти жертв воровства и узнали, как это было. Все имена героинь изменены по их желанию.

Гульмира, 43 года, Астана

Зима 1995 года, 12 февраля, мне 21 год. Я тогда работала в одной из столичных аптек, и ко мне приехала в гости тетя Айгуль. Я хотела встретить ее как положено. А тут недавний знакомый Кайрат позвал нас в ресторан. До этого мы с ним виделись всего два раза, и он пытался ухаживать за мной. Кайрат с другом заехал за нами в восемь вечера, и мы поехали на проспект Республики в кафе «Ганновер», где, по их словам, не оказалось свободных мест. С Республики они повезли нас в сторону Кургальжинского шоссе. Я спросила, куда мы едем, мне ответили: «На заправку». Едем, едем, заправки нет. Мы испугались, начали кричать, нам сказали, что меня крадут как невесту, а они включили музыку, чтобы заглушить наши крики. Тогда я сказала тете: «Я сделаю, что мне плохо, а ты мне подыграй», и понарошку лишилась чувств. Они остановили машину, чтобы мы подышали воздухом. Как только мы оказались на улице, сразу бросились бежать в сторону города. Но нас схватили и посадили обратно в машину. Снова включили музыку и больше нас не слушали.

Позже мы с тетей сидели в машине на улице, было холодно, темно, но в дом заходить боялись. Бежать некуда, на дворе ночь, вокруг сугробы, собаки. Потом решились зайти, чтобы разобраться, что к чему. Как только я перешагнула порог, на меня начали накидывать платок. Женщины говорили мне: «Если выйдешь за порог, никогда тебе не быть счастливой». Я все равно хотела уйти, но нам не дали. Так, мы остались там до утра, забились в какой-то угол, как котята, заплаканные, вся косметика стерлась. Мои родители приехали только к обеду следующего дня. Когда они зашли в дом, мне сказали, что все в нашем селе уже знают о похищении. Если бы я вернулась домой, это был бы позор для моей семьи. Даже в будущем, я не смогла бы выйти замуж из-за этого клейма — «қайтып келген қыз». Ходили бы слухи, и семье будущего жениха это бы не понравилось. И я решила остаться, чтобы не позорить свою семью. Да, я испытывала давление, и это был большой стресс. Конечно, мне было страшно. Но я смирилась.

На свадьбе все плакали, провожая меня. Но в целом можно сказать, что торжество прошло отлично. Меньше чем через год у нас родилась дочка. Назад дороги уже не было. Но бытовуха всегда показывала, какие разные у нас интересы, вплоть до выбора кино. При этом мне запрещалось работать. Муж хотел, чтобы я спокойно растила ребенка, он же сам нас обеспечивал. Нельзя было даже здороваться с одноклассниками, чтобы не вызывать ревность.

Сейчас мы в разводе, не сошлись характерами. Единственный плюс того, что он меня украл — наша дочь. Из-за нее я его простила. С другой стороны, он перешел мне дорогу, изменил мою жизнь. Похищение было скорее не данью традиции, а способом взять меня в жены. Конечно, он был надежным, хорошим отцом, любил меня. Но кто знает, как сложилась бы моя жизнь, если бы все было иначе. Сейчас я не замужем и пока не хочу, с этим у меня нет проблем. Если захочу, то выйду, но уже по собственному желанию.

Если бы я вернулась домой, это был бы позор для моей семьи. Даже в будущем, я не смогла бы выйти замуж из-за этого клейма — «қайтып келген қыз»

Дильназ, 37 лет, Астана

Мы с одногруппниками собрались ехать на зону отдыха в Кызылорде, поехали дружной компанией, было несколько машин. Это было в 2009 году. Наш водитель сказал, что по дороге мы заедем к другому одногруппнику и заберем его. Я, естественно, ничего не подозревала. Когда мы приехали, увидели, что в доме готовятся к празднику: много гостей, женщины что-то готовят. Я спрашивала у друзей, что собираются отмечать, но они хихикали и отмалчивались. Нас пригласили в дом, и вдруг на меня начали надевать платок. Я испугалась, хотела убежать, но дверь заперли. Отпускать меня не хотели. Апашки начали уговаривать меня, мол мы тебя знаем давно, училась вместе с нашим мальчиком, хорошая невеста. У меня началась паника, истерика, слезы. Я решительно не хотела оставаться в этом доме, ну как так, а как же мои планы, а как же моя жизнь? От безысходности я схватила со стола нож, женщины набросились на меня, начали успокаивать, просить остаться, а я звала родителей, плакала, проклинала этих друзей и горе-жениха.

Он и сказал, чтобы меня отпустили, решил не поступать так со мной. Мне открыли дверь и я убежала. Домой вернулась на попутках, но родителям так и не рассказала, что со мной произошло, мне было стыдно и страшно. Они бы наверняка сказали, что мой побег — это позор. До сих пор жутко вспоминать. Позже я по работе переехала в Астану. Здесь вышла замуж по любви, растим сына. Со всеми одногруппниками общение прекратила.

Гаухар, 36 лет, Астана

Мы с моим мужем Айбеком встречались четыре месяца, когда он сделал мне предложение. Его семья пришла в мой дом, меня засватали, одели сережки, провели все согласно обычаям. Но мои родители попросили провести узату летом, так как они не были готовы к свадьбе финансово. Айбек не захотел ждать полгода. В тот же вечер он позвонил мне и сказал, что украдет через три дня. Так и договорились. В назначенный день я вышла из дома как будто в магазин и мы уехали на машине к нему. Когда приехали, провели все необходимые обряды. Нас обручил молла.

Естественно, я переживала за реакцию родителей, и не зря. Это было неожиданно, тем более я единственный ребенок в семье. Мама, конечно, плакала, а папа не разговаривал со мной несколько дней, но потом простил. Пока готовились к «похищению», я не могла ни есть, ни спать, волновалась все время. Но все прошло хорошо, хоть и свадьбы с моей стороны не было. Сейчас мы уже 13 лет вместе, у нас трое детей. Но я бы не хотела, чтобы моя дочь вышла замуж вот так. Лучше сделать все как положено.

Обычно ведь кто ворует? Парень, неуверенный в себе, который не может завоевать любовь девушки

К «похищению» по договоренности я отношусь положительно, если молодые действительно друг друга любят. Насильственная кража невест уже не так распространена на юге, даже у нас в Таразе. Хотя, возможно, этот обычай остался в сельской местности. Сейчас обычно воруют по согласию. Многие девушки верят, что брак — это на всю жизнь, и поэтому хочется связать свою судьбу с любимым человеком.

Я против насилия. Обычно ведь кто ворует? Парень, неуверенный в себе, который не может завоевать любовь девушки. К тому же это уголовное дело, это же похищение человека. Так многие судьбы ломаются. Когда брак не по согласию, все обычно заканчивается печально. Украденную девушку все равно будет преследовать мысль, что ее жизнь могла бы сложиться по-другому.

Вообще, если девушка грамотная, шустрая, то она все равно уйдет, как ее не удерживай. А вот более скромную «невесту» уговаривают все родственницы жениха, говорят ей, что она будет счастлива в этой семье. Если девушка упорствует, в ход идет тяжелая артиллерия. Апашки начинают морально на нее давить. «Если ты уйдешь, это будет позор для нас, для тебя, для твоей семьи», или даже «Ты уже переступила наш порог, значит, больше не выйдешь замуж». Нельзя оставаться в доме на ночь. В маленьких аулах или городах слухи расползаются быстро, все друг друга знают. Люди начинают сомневаться в «чистоте» невесты. Казахские девушки больше боятся позора, чем несчастливой жизни в браке.

Наргиз, 26 лет, Астана

Мое похищение было обоюдным решением. На тот момент мы с Мади уже встречались год, мне было 19. К тому же я была в положении. Мне было стыдно перед родителями, не хотелось их обременять. Они тогда уехали в другой город в гости, поэтому я просто вышла в магазин, села в машину и уехала. Меня встретили как келін, все поздравляли, радовались. Провели все обряды. В общем, родители и родственники мужа хорошо встретили, никто меня не упрекал, семья, как говорится, хорошая.

Но мои родители отреагировали, мягко говоря, ужасно. Они были в шоке. Я думаю, что плохо с ними поступила. Но тогда, мне представлялось, что так будет лучше для всех. Конечно, я очень переживала, было страшно. Возможно, я не взвесила все за и против, но в итоге все сложилось благополучно.

Сейчас мы счастливо живем в браке уже семь лет, у нас двое детей. О своем решении я не пожалела. Но младшим сестренкам всегда говорю, чтобы они не следовали моему примеру. Вообще, я думаю, что воровать невест — неправильно. Раньше, да, не спрашивали, нравится — не нравится, девушку просто забирали. Но такой опыт отрицательно сказывается как на семейной жизни, так и на детях. Семья никогда не будет такой крепкой, если девушку принуждать. Нельзя заставить человека полюбить. Сейчас, на мой взгляд, такие традиции уже отживают свое. На похищение идут обычно, чтобы сторона невесты могла сэкономить на «қыз ұзату».

Акзер, 30 лет, Шымкент

В 2006 году я была студенткой второго курса, доверчивая и наивная. Как все молодые, гуляла с друзьями, веселилась. В тот день мы с подругами вышли с занятий. Перед университетом стояли парни, среди которых был один мой знакомый. Он с нами поздоровался, начал расспрашивать, как дела. С ним рядом стоял его друг Чингиз, которого я не знала. Как оказалось, раньше мы с ним пересеклись один раз. Он стоял тихо, в сторонке, в разговор не вмешивался. Пока мы разговаривали, все мои подружки как будто испарились куда-то. Я осталась одна. Ребята позвали меня покушать в кафе. После занятий я была голодная и согласилась. В мыслях даже не было, что это может обернуться чем-то плохим.

В кафе за разговором время пролетело незаметно, настал вечер. За ними приехало такси и они предложили подбросить меня до дома. Но когда мы поехали, я поняла, что машина едет в обратном направлении. Я спросила, почему мы едем не туда. На что Чингиз сказал: «Ты мне понравилась, я тебя ворую». Я возмутилась, начала пререкаться с ними. Как так, у меня же был парень. Вскоре меня должны были засватать. Тогда эти парни мне сказали, что у них закончились деньги. Пообещали, что посадят меня на такси, как только доберутся до своего дома. Сказали: «Не переживай, ничего не случится».

Когда мы приехали, в доме вовсю шла подготовка. У Чингиза были неженатые братья. Скорее всего, из-за этого меня и украли — родители не дали бы ему благословения до женитьбы старших сыновей. Он просто поставил отца и мать перед фактом. В доме я заявила, что уйду, что меня украли без согласия. Но меня начали уговаривать его родственницы. Пытались накинуть на мою голову платок, но я вырывалась и плакала. В итоге его все равно на меня надели. У нас же так принято: если голову покрыли, уходить нельзя, а то будешь несчастна. Я покорилась. Провели беташар, но я не могла свыкнуться с этой мыслью, все время плакала.

Я не раз возвращалась домой, но родители мне говорили, раз ты там осталась, так тому и быть. Значит, судьба такая. Говорили, «қайтып келген қыз жаман». Моя семья вообще очень переживала из-за этой ситуации. Когда отец приходил в гости, он даже со мной не здоровался. А мой парень ужасно расстроился, когда узнал, плакал, его родители решили, что я не дождалась его из армии, нашла себе жениха. Жизнь стала похожа на мелодраму.

Для меня пять лет с ним и его семьей прошли как пять веков. Даже врагу не пожелаю того, что я на себе испытала за этот срок

Долгие годы я жила меж двух огней. Возвращаться к родителям было позором, они меня гнали назад, а жизнь в семье мужа сладкой не назовешь. Каждый день в доме были крики, ссоры, свекровь и старшая сестра мужа не давали мне житья. Руку на меня поднимал и муж, и его родители, и апке. Я столько раз уходила, думала, вдруг он изменится, старалась смириться. Чингиз не приносил в дом нормальный заработок, а те деньги, которые получал, проигрывал в лохотрон. Мне пришлось работать, чтобы нас обеспечивать. И даже эти деньги он разбрасывал. О детях он даже не думал. Постоянно врал, мог исчезнуть на несколько суток, а затем объявиться и рассказывать такие небылицы. Брал в долг даже у моих родственников, выдумывал разные истории, лишь бы ему дали денег. Как настоящий актер, мог и плакать, и смеяться, пока не получит, что хочет. А потом не возвращал деньги. Как такого терпеть? Теперь этот мошенник никому не нужен.

Сейчас я в разводе, у меня две дочки, живем отдельно. Цель моей жизни — поставить их на ноги и правильно воспитать. Я не хочу, чтобы с ними в будущем случилось нечто подобное. В прошлом году я купила квартиру, в этом году детей отправлю в новую школу.

Для меня пять лет с ним и его семьей прошли как пять веков. Даже врагу не пожелаю того, что я на себе испытала за этот срок. Время прошло — все забылось. Но я очень рада, что смогла уйти от этого человека. Счастливая украденная невеста — по-моему, одна на сто тысяч. Жениться надо по согласию, когда человека знаешь. В противном случае оба будут страдать — и муж, и жена.

Светлана Макажанова

Психолог, психотерапевт. Директор образовательно-психологического центра «Дара»

Кража невест, как мы видим, все же встречается в наше время. Точных статистических данных о похищении девушек нет, потому что очень часто жертвы не заявляют об этом в соответствующие органы. Это можно объяснить тем, что когда девушку похищают не по своей воле, она испытывает шок, растерянность, замешательство, гнев, страх, обиду. Происходит дезадаптация, потеря активности. В связи с этим у похищенной зачастую возникает ощущение стесненности, страх неизвестности, страх потери своего Я, и как следствие, понижение самооценки и чувство вины.

Очень трудно здраво рассуждать, попав в такие условия, о которых рассказывают девушки. В воспитании девочек в казахских семьях, как правило, огромное внимание уделяется репутации. Но зачастую родители, родственники, парни и сами девушки находятся в плену традиций.

Ералы Шыныбаев

Директор ТОО «Центр юридической помощи»

Поскольку зачастую мужчины и женщины не равны физиологически, в отношении женского пола издревле сложилась определенная дискриминация. Девушек могли похищать или выдавать замуж по принуждению, забивать камнями в случаях измены. Наше государство сильно изменилось с момента становления. Например, такие практики, как порка плетью, изгнание из аула искоренены, хотя раньше они могли носить законный характер. Сейчас в Казахстане у женщин и мужчин равные права. Поэтому когда речь идет о похищении и удержании человека против его воли, такие действия должны преследоваться законом.

Такими делами занимаются в УВД РК. Девушке, которую украли или пытались украсть, необходимо провести медэкспертизу, чтобы зафиксировать телесные повреждения или побои, так как для того, чтобы удерживать человека применяется физическая сила, нередко насилие. После ей нужно обратиться в следственные органы с заявлением о похищении. Наказание в отношении похитителя определяется в зависимости от тяжести преступления. Здесь учитывается, как долго девушка удерживалась, совершались ли над ней насильственные действия сексуального характера.