Судебная практика по ч1 ст1412 коап рф

Верховный суд возвращает водительские права – часть вторая

«Находился за рулем в состоянии алкогольного опьянения» – не приговор, если решение о привлечении к административной ответственности принято с нарушениями. О типичных ошибках, которые допускают суды нижестоящих инстанций, при рассмотрении дел о лишении прав на управление автомобилем, говорится в решениях Коллегии по административным делам Верховного суда РФ.

ВС, как надзорная инстанция, нередко становится последней надеждой для водителей, лишенных прав за управление автомобилем в нетрезвом виде. Автолюбители или их представители в жалобах указывают на различные нарушения в процессе привлечения к административной ответственности, которые нижестоящие суды игнорируют, а Верховный суд принимает во внимание, что приводит к благополучному для заявителя исходу дела. «Право.ru» продолжает серию публикаций о причинах, по которым ВС может вернуть право на управление автомобилем любителям «нетрезвой езды» (см. «Верховный суд возвращает водительские права», «Гексорал» – не алкоголь: ВС защитил водителя, оштрафованного за езду в нетрезвом виде», «Неправильный индекс и ошибка «Почты Росcии» помогли водителю вернуть права в ВС»).

Не та статья

Вечером 25 марта 2014 года инспектор ДПС остановил на 202-м км трассы Омск – Тара Алексея Галашова, который управлял автомобилем в состоянии алкогольного опьянения. 28 июня 2014 года мировой судья судебного участка № 91 Куйбышевского района города Омска привлек Галашова к ответственности по ч. 4 ст. 12.8 КоАП, с лишением прав на три года и обязанием уплатить штраф в размере 50 000 руб. Эту норму суд применил, так как ранее автолюбитель дважды привлекался к ответственности за вождение в нетрезвом виде: в августе 2011-го его на полтора года лишили прав по ч. 3 ст. 12.27 КоАП РФ (невыполнение требования ПДД о запрещении водителю употреблять алкогольные напитки), а в сентябре того же года таким же образом наказали уже по ч. 1 ст. 12.8 КоАП (управление транспортным средством водителем, находящимся в состоянии опьянения, если такие действия не содержат уголовно наказуемого деяния).

Попытки обжаловать последнее постановление в районном и областном судах оказались безуспешными, и водитель направил жалобу в ВС РФ (дело № 50-АД15-3).

Второго ноября текущего года ее рассмотрел судья Коллегии по административным делам Сергей Никифоров, который заметил нестыковку: на момент составления протокола у Галашова в принципе не было водительского удостоверения, сотруднику ДПС, как следует из протокола, он предъявлял паспорт. Согласно информации ОГИБДД МВД России «Тарский» и базы данных АИПС «Водитель», срок действия водительских прав заявителя истек 6 ноября 2013 года, а новые он получил только 29 августа 2014-го. Это значит, что 25 марта прошлого года мужчина одновременно находился за рулем в состоянии алкогольного опьянения и являлся лицом, утратившим право управления транспортными средствами на основании ч. 1 ст. 28 закона «О безопасности дорожного движения» (истечение срока действия водительского удостоверения). Как указано в постановлении ВС, эти деяния подпадают под санкции ч. 3 ст. 12.8 КоАП (управление транспортным средством водителем, находящимся в состоянии опьянения и не имеющим права управления транспортными средствами либо лишенным права управления транспортными средствами, если такие действия не содержат уголовно наказуемого деяния), а не ч. 4 той же статьи (повторное совершение нарушений, упомянутых в ч. 1 и 2, в старой редакции), как посчитали суды нижестоящих инстанций.

«Однако, поскольку санкцией ч. 3 ст. 12.8 КоАП РФ установлено более строгое административное наказание по сравнению с административным наказанием, предусмотренным санкцией ч. 4 ст. 12.8 данного Кодекса, переквалификация действий Галашова в данном случае невозможна, так как повлечет ухудшение его положения, что недопустимо», – сказано в постановлении ВС, которым предыдущие акты по делу были отменены, а производство по нему прекращено на основании п. 2 ч. 1 ст. 24.5 КоАП, в связи с отсутствием состава административного правонарушения, предусмотренного ч. 4 ст. 12.8 КоАП.

Когда водителя «забыли» попросить подышать в трубочку

Житель Нанайского района Хабаровского края Дмитрий Сахно 12 мая этого года также был привлечен к ответственности по ч. 4 ст. 12.8 КоАП РФ с лишением на три года права управлять транспортным средством и штрафом в 50 000 руб. Основанием для этого стало совершенное им повторное нарушение – 22 февраля 2015 года мужчина находился за рулем нетрезвым. Оспорить постановление мирового судьи судебного участка № 59 Нанайского района в апелляционном и кассационном порядке он не смог, что и стало причиной обращения в ВС РФ (дело № 58-АД15-5).

Судья Никифоров с выводами коллег из нижестоящих инстанций не согласился. Он напомнил, что надлежащими доказательствами состояния опьянения водителя по делу о нарушении, предусмотренном ст. 12.8 КоАП РФ, являются акт освидетельствования на состояние алкогольного опьянения и (или) акт медицинского освидетельствования на состояние опьянения (п. 7 постановления Пленума ВС РФ от 24 октября 2006 года № 18 «О некоторых вопросах, возникающих у судов при применении Особенной части КоАП РФ»).

В материалах дела Сахно зафиксировано: сотрудники ДПС пришли к выводу, что тот нетрезв из-за «поведения, не соответствующего обстановке», поскольку алкотестер никаких отклонений от нормы не показал. Чтобы понять, пьян водитель или нет, его направили на медицинское освидетельствование, которое подтвердило наличие алкоголя в крови. Однако судья Коллегии по административным делам ВС, ознакомившись с актом медосвидетельствования, счел, что он составлен с нарушениями Инструкции по проведению медосвидетельствования. В пп. 11 и 12 этого документа сказано, что сначала врач должен провести «исследование выдыхаемого воздуха на алкоголь». Если результаты отрицательные, а клинические признаки опьянения присутствуют, «отбирается проба биологического объекта для направления на химико-токсикологическое исследование».

Однако Сахно не проверили алкотестером, а сразу направили на анализ крови, который и показал опьянение. «Таким образом, порядок проведения медицинского освидетельствования в отношении Сахно был нарушен, действия медицинского работника по отбору пробы биологического объекта без исследования выдыхаемого воздуха на алкоголь не соответствуют положениям Инструкции», – сказано в постановлении ВС от 6 ноября 2015 года, которое отменило акты судов нижестоящих инстанций. Производство по делу прекращено на основании п. 4 ч. 2 ст. 30.17 КоАП, в связи с недоказанностью обстоятельств, на основании которых были вынесены состоявшиеся по делу судебные постановления.

Из-за нарушения инструкции при проведении медосвидетельствования ВС 9 ноября 2015 года отменил и акты, вынесенные в отношении туапсинца Игоря Матвеенко (дело № 18-АД15-34), привлеченного к административной ответственности по ч. 1 ст. 12.8 КоАП. В его случае исследование выдыхаемого воздуха проводилось при помощи алкотестера, который показал превышение допустимой нормы, но с нарушением п. 16 инструкции, в котором сказано, что пробы нужно отбирать дважды, с интервалом в 20 минут. Но Матвеенко попросили «подышать в трубочку» лишь один раз.

Предположения недопустимы

Николай Савелов постановлением мирового судьи участка № 3 Ершовского района Саратовской области от 17 марта 2015 года был привлечен к ответственности по ч. 1 ст. 12.8 КоАП РФ. За совершение ДТП в состоянии алкогольного опьянения его на два года лишили прав управления транспортными средствами и оштрафовали на 30 000 руб. Ершовский райсуд и Саратовский облсуд оставили решение без изменения. Савелов обратился в ВС РФ с жалобой, в которой просил отменить вынесенные в отношении него судебные акты как незаконные (дело № 32-АД15-8).

Судья Коллегии по административным делам Никифоров при исследовании материалов дела снова нашел нарушения в акте медосвидетельствования. Примечанием к ст. 12.8 КоАП (внесено законом № 196-ФЗ, вступившим в силу 1 сентября 2013 года) установлено, что концентрация паров этилового спирта не должна превышать 0,16 мг (или 0,16 промилле) на один литр выдыхаемого воздуха.

Согласно акту медицинского освидетельствования Савелова от 25 августа 2014 года, концентрация абсолютного этилового спирта в выдыхаемом воздухе нормы не превышала. Но, так как исследование проводилось почти через 12 часов после совершения ДТП, эксперт сделал вывод, что, вероятно, на момент аварии «концентрация алкоголя могла составить примерно 2,0 промилле» (об этом говорится в решении Ершовского райсуда). В заключении судмедэкспертизы сказано, что алкоголь в организме человека подвергается окислению и выведению в соответствии с правилом Видмарка со средней скоростью 0,15 промилле в час, это и позволило медработнику предположить, что за рулем водитель был нетрезв. Несмотря на показания свидетелей, которые утверждали, что Савелов в тот день не пил, суды все же прислушались к теории эксперта.

ВС с этим не согласился и отменил ранее вынесенные постановления. Производство по делу было прекращено на основании п. 2 ч. 1 ст. 24.5 КоАП РФ, в связи с отсутствием состава административного правонарушения.

На тех же основаниях ВС прекратил и производство по делу Петра Елисейкина (дело № 4-АД15-8), на два года лишенного прав на основании п. 1 ст. 12.8 КоАП РФ. При измерении во время медосвидетельствования концентрации этилового спирта в выдыхаемом воздухе с интервалом в 20 минут алкотестер показал сначала 0,18 мг/л, а потом 0,15 мг/л (нижний допустимый предел 0,16 мг/л). Судья Владимир Меркулов в своем постановлении указал, что в силу ч. 1 и 4 ст. 1.5 КоАП РФ, лицо подлежит ответственности только за те административные правонарушения, в отношении которых установлена его вина. Неустранимые сомнения в виновности предполагаемого нарушителя должны быть истолкованы в его пользу. Поэтому ВС счел верным повторный результат измерения в 0,15 промилле и не нашел оснований для лишения Елисейкина прав.

У Сергея Ягодина, которому также было назначено административное наказание по ч. 1 ст. 12.8 КоАП РФ (дело № 67-АД15-10) при проведении освидетельствования алкотестер показал 0,16 промилле. «Следовательно, в рассматриваемом деле факт управления транспортным средством водителем, находящимся в состоянии опьянения, не установлен», – указал в своем постановлении ВС, отменяя предыдущие акты и прекращая производство по делу.

Как юрист в сфере банкротства, я вижу много человеческих страданий. Никто не идет к банкротному юристу с хорошими новостями. Чаще из-за болезни, смерти, потери работы, развода или других непредвиденных жизненных событий, которые привели их к финансовому краху. Меня должны были научить на юрфаке, что страдания тех, кто рядом, влияют и на тебя тоже. Обычно юристы по ошибке принимают это чувство за слабость, некомпетентность или другой профессиональный недостаток.

Распознать викарную травму

Я хотела бы раньше узнать, что эти все предположения неверны. Или что стресс юриста, который он испытывает рядом со страдающим клиентом, – нормальное человеческое явление. Для него есть диагноз – викарная («вторичная») травма.

Симптомы викарной травмы такие же, как и у непосредственной. У юриста могут быть нарушения сна или яркие кошмары, онемение во время общения с клиентами или, наоборот, необычная интенсивность переживаний. Например, навязчивые мысли о страшных событиях. Также часто встречается большая тревожность или страх, что поверенный попадет в такую же ситуацию, как его клиент. Некоторые юристы испытывают физиологические изменения. У них меняются привычки в еде, угасает сексуальное влечение, даже начинаются панические атаки.

Если юрист не чувствует себя обособленным от клиента (хоть и сочувствующим), если его переполняют эмоции настолько, что он не может конструктивно думать, – по этим признакам он может распознать викарную травму, говорит бывший юрист, а сейчас психотерапевт Сара Вайнштейн. «Эмоции постоянно берут верх над познанием», – объясняет она. Викарная травма может появиться в результате накопления травматического опыта или от одного-единственного воздействия.

Шэннон Калахан, старший советник Seyfarth Shaw, поделилась, что пережила викарную травму, когда занималась делом, связанным с психиатрической больницей и изнасилованием. «Мне было очень грустно, я не могла перестать плакать. Я избегала подобных дел. Не хотела опять потерпеть поражение, не хотела, чтобы оно отразилось на моем клиенте».

Иногда дела, над которыми мы работаем, несут с собой тяжелые последствия, однако наши возможности повлиять на исход являются ограниченными. Юрист может добиваться определенного результата, но должен помнить, что это может отразиться на его собственном благополучии.

Калахан говорит: «Я до сих пор думаю о своем клиенте: как там она после депортации. Я переживаю за нее, желаю ей всего лучшего и грущу, что проиграла. Чтобы помочь себе справиться, я говорю, что это был сложный случай и я сделала все, что смогла».

Много лет я боролась с хронической бессонницей, была в грусти и оцепенении, работала круглые сутки и наконец-то стала искать терапевта. Я расслабилась, когда узнала, что я не одна борюсь с этими чувствами, что это нормально – думать о своих клиентах и облегчать их боль. Я узнала, что могу стать более стойкой через практики осознанности и самопомощь. Я узнала, как не утонуть в страданиях клиентов и как, покидая офис, не «брать» работу с собой.

«Тем, у кого викарная травма, важно настроиться на сопереживание, но не на эмпатию с клиентами», – подчеркивает Вайнштейн.

Когда юристам нужна помощь

Когда вы сопереживаете, вы неравнодушны к страданиям окружающих и стремитесь их облегчить. Эмпатия означает, что вы становитесь на место клиента. Для юристов важно уметь обе вещи. Но юристы, которые часто работают со страдающими клиентами, должны себе напоминать, что они не клиенты.

Отделять себя от клиента – навык, который поможет вам добиться больших профессиональных высот и не получить травму самому. Еще важно свести к минимуму стресс в других сферах и заботиться о себе. Здоровые привычки – сон, правильное питание, физкультура – имеют большое значение.

Юристы могут быть немногословными. Разговоров о собственном стрессе легче избегать. К тому же часто мы можем отрицать наши страдания, а это чревато нездоровыми компенсациями. По мнению Вайнштейн, юристу надо искать психотерапевта, когда он больше двух-трех месяцев испытывает симптомы травмы – оцепенение, навязчивые мысли, физиологические изменения, сильный страх или беспокойство, что страшные события произойдут в его жизни.

Кому-то может показаться эгоистичным фокусироваться на своих страданиях в свете трагедии клиентов. Но успешным юристом может быть только тот, кто в порядке. Как говорят, наденьте кислородную маску сначала на себя, потом на окружающих.

Перевод статьи Джины Чу «Suffering can be the human consequence of lawyering».

Переживания и крепкая психика

Ирина Фаст из Гражданских компенсаций больше 20 лет помогает получать компенсации за вред здоровью или потерю кормильца. По ее словам, в первые годы она включалась эмоционально, переживала события каждого случая даже во сне. «Я тогда очень волновалась за близких, потому что каждый день видела, какой трагедией может обернуться обычная жизнь, – делится Фаст. – Затем защитные механизмы психики, видимо, взяли верх, и я стала спокойнее реагировать на дела своих клиентов».

Управляющий партнёр МКА Солдаткин, Зеленая и Партнеры Дмитрий Солдаткин защищает по уголовным делам и считает, что здесь адвокату изначально нужна крепкая психика. Его эмпатия выражается в том, что защитник должен сделать все возможное для доверителя, работать добросовестно и профессионально, правильно понять потребности клиента и не вводить его в заблуждение, перечисляет Солдаткин. Он уверен, что адвокат, погруженный в негативные эмоции клиента, не сможет в полной мере ему помочь, потому что ему самому нужна помощь.

Арбитражный управляющий Андрей Шафранов занимается банкротствами физлиц. «Конечно, я испытываю определенное сочувствие людям, которые переживают потерю работы, безденежье, болезни, развод», – рассказывает он. Но голову при этом надо оставлять холодной, убежден Шафранов.

Расчеты по договору еще не закончены, но стороны уже расписались, что все готово и претензий нет. Это отнюдь не редкая ситуация, признает старший юрист BGP Litigation Олег Хмелевский. Госзаказчик может просить оформить акты в конце года, чтобы он смог закрыть все договоры и перейти в следующий финансовый год «без хвостов», объясняет Хмелевский. При этом, по словам юриста, госзаказчик уверяет, что подрядчик получит недостающую сумму в следующем году – якобы тогда на оплату предоставят финансовые лимиты.

На самом деле они не выделяются на «прошлогодний» договор, и единственным способом получить деньги остается суд, продолжает Хмелевский. Но подписанный документ может стать в процессе доказательством против подрядчика. Особенно если подписан не только акт, но и соглашение о расторжении договора. Так произошло в деле № А84-1117/2016, где «Стройиндустрия» требовала 3,7 млн руб. с казенного учреждения «Управление по эксплуатации объектов городского хозяйства» Севастополя.

Компания взялась отремонтировать дорогу на одной из городских улиц за 5,4 млн руб. Из них она получила 1,6 млн руб. в качестве аванса. «Стройиндустрия» попыталась сдать результат летом 2015 года, но учреждение указало на дефекты ремонта. Их исправили. В результате бумаги о приемке стороны оформили в декабре 2015-го. В их числе был не только акт выполненных работ, но и соглашение о расторжении договора от 30 декабря 2015 года. В нем подтверждалось, что «подрядчик выполнил, а заказчик оплатил работы на сумму 5,4 млн руб., обязательства сторон прекращены, кроме гарантийных».

Прекратил или подарил

Следом «Стройиндустрия» подала иск, в котором заявила, что получила лишь аванс, но не оставшиеся 3,7 млн руб. Учреждение предъявило встречные требования. Оно решило действовать радикально и потребовало признать недействительным договор подряда, потому что компания якобы изначально представила недостоверные сведения. Три инстанции оказались единодушны в том, что встречный иск надо отклонить. Но разошлись в оценке первоначальных требований «Стройиндустрии».

АС Севастополя отклонил иск подрядчика, сославшись на соглашение о расторжении договора. Ведь истец не отрицал, что завизировал этот документ, не оспаривал его. Это решение исправил 21-й арбитражный апелляционный суд, который встал на сторону «Стройиндустрии». По его мнению, из решения первой инстанции можно понять, что подрядчик подарил заказчику ремонт ценой 3,7 млн руб. Но в документах ничего не говорится о том, что «Стройиндустрия» готова работать безвозмездно. Наоборот, в соглашении написано, что работы оплачены в полном объеме, указал 21-й ААС. Учреждение перечислило лишь аванс и никак не смогло доказать, что перевело оставшиеся 3,7 млн руб. Поэтому апелляция приняла решение взыскать эту сумму, учитывая то, что госзаказчику нужен был ремонт и он его получил. Такое решение поддержала кассация.

Но с ним не согласилась экономколлегия ВС. По ее мнению, стороны воспользовались свободой договора, когда записали в соглашении, что работы оплачены и обязательства прекращены. Эта сделка действует и никем не оспорена. При этом, уточнил Верховный суд, соглашение о расторжении нельзя квалифицировать как дарение. Ведь п. 2 ст. 572 ГК требует, чтобы намерение одарить было четким и ясным. Экономколлегия подытожила мотивировочную часть выводом, что учреждение не должно доказывать полную оплату работ, поскольку этот факт уже подтвержден соглашением. Таким образом, в силе осталось решение первой инстанции в пользу учреждения.

ВС исходил из того, что обязательство по оплате прекращено, пусть даже оно и не исполнено до конца, говорит партнер юркомпании Нортия ГКС Роман Тарасов. При этом ВС не расценил расторжение договора как предоставление «скидки» на недостающую сумму, обращает внимание Тарасов.

Экономколлегия приняла решение на основании соглашения о расторжении, а также в отсутствие доказательств факта неоплаты, комментирует руководитель судебной практики юрфирмы Клифф Елена Кузнецова.

Ксения Козлова из КА Делькредере солидарна с позицией Верховного суда: «При наличии действительного соглашения о расторжении, где стороны подтвердили исполнение обязательств по договору, суды не могли в этом деле рассматривать доводы истца о неполной оплате». Иного мнения придерживается руководитель юрдепартамента Национальной юридической службы «Амулекс» Надежда Макарова. Она напоминает, что расторжение договора прекращает обязательства, если иное не следует из их сути (п. 2 ст. 453 ГК). А суть строительного подряда как раз в том, что подрядчик выполняет работы, а заказчик их оплачивает, объясняет Макарова.

В деле «Стройиндустрии» было подписано соглашение о расторжении, но акт о приемке работ – это другой документ с другими юридическими последствиями, обращает внимание Тарасов. Если акт о приемке работ подтверждает, что все сделано и претензий нет, то это не мешает участнику договора доказывать в суде ненадлежащее исполнение обязательств, говорит Тарасов.

В то же время иногда такое противоречивое поведение могут расценить как недобросовестное, предупреждает Тарасов.

Не только подрядчик может требовать деньги – заказчик может быть недоволен качеством работ, которые он уже принял по акту. Козлова советует последнему своевременно заявлять возражения, ведь суды учитывают, сколько времени прошло между сдачей работ и предъявлением претензий. Они учитывают и другие обстоятельства. Например, недостатки скрытые или явные. В то же время нередко критика заказчика может объясняться лишь нежеланием оплачивать работы, признает Козлова. Юрист дала советы, какие доводы и доказательства пригодятся в таком споре.

В пользу стороны, которая имеет претензииВ пользу стороны, которая ссылается на подписанный актЗаключения специалистов о несоответствии качества/объема выполненных работ условиям договора, о нарушениях, которые повлияли на результат работ.Ссылки на положения договора, которые предусматривают порядок приемки работ и заявление возражений.Возражения заказчика, заявленные по ходу исполнения договора, но не исполненные подрядчиком.Отсутствие мотивированного отказа и возражений на актах приемки.Доказательства, что использовать результат работ невозможно (например, отказ ввести объект в эксплуатацию, отказ в госэкспертизе проектной документации).Доказательства, которые подтверждают, что заказчик был информирован о ходе выполнения работ (например, на объекте был супервайзер или проводились дополнительные исследования по ходу исполнения договора).Доказательства, подтверждающие скрытый характер недостатков (например, результат работ – технически сложный объект (проектно-изыскательные работы), при приемке работ невозможно проверить надлежащее выполнение).Доказательства использования объекта на момент рассмотрения спора (например, отделочные работы на объекте).

«Главный совет» даёт Хмелевский из BGP Litigation: в документах отражать только то, что было, а не то, что будет. Если всё-таки хочется отразить будущие факты, Хмелевский рекомендует прямо указать, что они только наступят.

В судебной практике наметилась тенденция к сохранению стабильности гражданского оборота, и из-за этого сделки признают недействительными лишь в исключительных случаях, говорит Елена Норкина, старший юрист ЮФ Волга Лигал. Исключением из этого являются оспаривания сделок по так называемым банкротным основаниям, отмечает она: «Участившееся число подобных разбирательств очевидно связано с нынешними экономическими реалиями».

Сроки и специальный субъект

Заявители объективно ограничены в возможности доказать основания недействительности обжалуемых соглашений, объясняет Полина Стрельцова, юрист по банкротным проектам ЮФ Vegas Lex: «Истцы не имеют доступа ко всей документации и сведениям, относящимся к оспариваемой сделке». Учитывая такую особенность, правоприменитель упростил задачу заявителям в подобных спорах. Истцам достаточно подтвердить существенность сомнений в реальности сделки и ее действительной цели, а ответчик уже должен опровергнуть эти аргументы (п. 20 Обзора судебной практики Верховного суда № 5, который утвержден Президиумом ВС РФ 27 декабря 2017 года).

Самое общее обстоятельство в таком оспаривании – злоупотребление правом при заключении сделки. Но чем более специальным будет основание, тем эффективнее признать соглашение недействительным, говорит Анастасия Муратова, юрист правового бюро Олевинский, Буюкян и партнеры.

Но в таких случаях и сложнее собрать доказательства, правильно их квалифицировать, сформировать правовую позицию, добавляет она. Эксперт поясняет, что на практике одна и та же сделка зачастую содержит в себе признаки недействительности по разным причинам одновременно: «Поэтому важен не только сбор доказательств (выписки по счетам должника, сведения о его имуществе на различные периоды, документы по конкретным сделкам), но и их правильная интерпретация».

В обсуждаемых спорах, по сравнению с обычным оспариванием, есть специальный субъект –это управляющий должника, обращает внимание Голенев. Но не на каждом этапе банкротства арбитражный управляющий наделен возможностью оспорить сделки, предупреждает Муратова. В процедуре наблюдения он таким правом не обладает. В споре о банкротстве ООО «НГЦ МЖК» (дело № А43-19799/2015) арбитражный управляющий Анна Кириллова оспаривала сделку несостоятельной организации по уступке долга, когда уже шло конкурсное производство. Но параллельно с этим суды постановили отменить решение о банкротстве предприятия и вернули фирму в процедуру наблюдения. Ссылаясь на это обстоятельство, три инстанции посчитали правильным не рассматривать требование Кирилловой о признании сделки недействительной, пока компания не войдет в конкурсный этап. Производство по заявлению управляющего приостановили. Суды указали на то, что по закону временный управляющий в процедуре наблюдения не может оспаривать соглашения банкротящейся фирмы.

Трудности возникают и при определении правильных сроков в этой теме. По общему правилу годичный срок для оспаривания подозрительной сделки считается с даты открытия конкурсного производства, говорит Артур Зурабян, руководитель практики международных судебных споров и арбитража ART DE LEX. Хотя управляющий или кредиторы могут доказать, что они узнали о спорной операции значительно позже. Так, в деле № А46-6454/2015 управляющий оспорил сделки банкрота через два года после принятия судом решения о несостоятельности предприятия. Тем не менее три инстанции признали столь позднее обращение законным, сославшись на то, что заявитель не получал первичные документы по спорным соглашениям и вообще узнал о них случайно, участвуя в другом разбирательстве.

Срок для оспариванияОснование для оспаривания1 месяц до принятия заявления о признании банкротом.

Когда сделка привела или может привести к досрочному удовлетворению требований одних кредиторов перед другими Если одному из кредиторов оказано предпочтение.

6 месяцев до принятия заявления.Когда сделка направлена на обеспечение обязательства, возникшего до ее совершения. Если операция изменила или может изменить очередность удовлетворения требований одного из кредиторов должника.6 месяцев до принятия заявления.Когда кредитор или контрагент по сделке знал о признаках несостоятельности должника или недостаточности его имущества.1 год до принятия заявления.Когда по сделке получено неравноценное встречное предоставление. Если цена в худшую для должника сторону отличается от цены по аналогичным операциям.3 года до принятия заявления.Если сделка причиняет вред имущественным правам и интересам кредиторов и другая сторона соглашения знала о такой противоправной цели. Вывод активов и банкротство банков

Но главные проблемы в банкротстве возникают, когда бенефициары должника пытаются спасти имущество. Для этого они используют различные схемы, одна из таких – вывести активы из несостоятельной компании путем заключения нескольких последовательных сделок между контрагентами, которые формально не связаны между собой. Зачастую в этой ситуации одно или несколько промежуточных звеньев в дальнейшем ликвидируются, объясняет Зурабян. Ранее подобные хитрости помогали не возвращать имущество в конкурсную массу, даже если сделки успешно оспаривались, говорит эксперт. Но сейчас судебная практика защищает добросовестных участников оборота, отмечает юрист. Теперь в таких делах суды не оценивают аффилированность банкрота с его контрагентами лишь по юридическим признакам (участие в уставном капитале общества, наличие полномочий на принятие решений от имени обществ), предупреждает Стрельцова. Суды стали смотреть на признаки фактической аффилированности между участниками спорного соглашения.

В подобных ситуациях получится применить и последствия недействительности сделки в отношении последнего приобретателя выведенных активов. Так, в деле № А40-33328/16 компания «Инвестиционный Торговый Бизнес Холдинг», получив от Инвестторгбанка кредит на 300 млн руб., по цепочке сделок передала эти средства другим фирмам и физлицам. Операции эти провели менее чем за год до того, как ЦБ назначил в банке временную администрацию – Агентство по страхованию вкладов. АСВ обжаловало спорные соглашения, доказав, что 300 млн руб. через цепочку сделок фактически ушли акционерам кредитной организации. Суды признали спорные соглашения недействительными и постановили, что истинные заемщики должны вернуть эту сумму банку.

Вообще, когда оспариваются банковские операции, совершенные перед банкротством кредитной организации, доказательства недобросовестности второго участника сделки порой не выдерживают никакой критики, возмущается Норкина. По ее словам, иногда кажется, что суду достаточно одного лишь заявления АСВ, чтобы признать такие сделки недействительными. Она замечает, что аналогичные ситуации возникают и с банками, которые не стали несостоятельными, а лишь переживают финансовые трудности. Так, в деле № А40-183445/2016 на втором круге рассмотрения АСГМ отказался взыскивать с санируемого банка «Уралсиб» возмещения по банковским гарантиям на $20 млн. Суд пришел к выводу, что сделки по выпуску гарантий наносят ущерб банку и другим его кредиторам. А бенефициар по спорным соглашениям является недобросовестным лицом, так как принял гарантии от «проблемной» кредитной организации, заключил суд.

Участниками подобных разбирательств при банкротстве кредитных организаций становятся и их заёмщики. Клиент Волжского социального банка внес очередной платеж по кредиту за месяц до того, как у банка отозвали лицензию. Если учитывать временной период, в который прошла эта операция, то временная администрация банка в лице АСВ добилась признания этой сделки недействительной (дело № А55-28168/2013). Заявитель указал, что клиент, перечисляя деньги ВСБ, знал о плачевном финансовом состоянии своего кредитора. Вместе с тем Норкина считает, что такие сделки надо оспаривать лишь в тех случаях, когда есть весомые доказательства осведомленности заемщика о проблемах банка, деньги клиента для погашения займа хранятся в этой же кредитной организации, а корреспондентский счет банка уже заблокирован.

Если говорить о еще одном основании («неравноценном встречном предоставлении»), то по нему получится оспорить сделки предбанкротного периода, когда ликвидное имущество должника продали по цене существенно ниже рыночной, приводит пример Евгений Пугачев из ЮФ Интеллектуальный капитал: «Или когда покупатель так и не заплатил деньги за приобретенный актив». Кроме того, по специальным банкротным основаниям можно оспорить не только договоры или соглашения, но и платежи должника, говорит юрист: «Например, банковский безналичный перевод, который в судебной практике расценивается как сделка».

В обсуждаемых спорах нередко приходится доказывать и осведомленность контрагента о неплатёжеспособности фирмы в ее предбанкротный период, чтобы признать сделку недействительной, замечает Муратова. Но подтвердить такой факт сложно, поэтому суды чаще всего принимают решение не в пользу заявителя. В деле № А40-16677/16 о банкротстве «Р-Холдинга» 9-й ААС разъяснил, что знание о наличии у предприятия многочисленных кредиторов еще нельзя приравнивать к осведомленности о неплатежеспособности компании.

Недостатки и сложности

Оспаривание сделок в банкротстве – это сложный комплексный процесс, который требует учесть финансово-экономическое состояние должника за период, предшествующий спорной операции, говорит Роман Речкин, старший партнер Интеллект-С. Кроме того, такое оспаривание, как правило, происходит не один месяц – за это время ответчик успевает вывести все свои активы, рассказывает Муратова. Поэтому даже успех в подобном деле вовсе не гарантирует, что удастся реально пополнить конкурсную массу должника, резюмирует Муратова.

Говоря о других недостатках в регулировании обсуждаемых отношений, Алмаз Кучембаев, руководитель юрагентства Кучембаев и партнеры, предлагает законодательно регламентировать, что оспаривать сделку по выводу имущества может любой взыскатель, а не только тот, который являлся взыскателем на дату спорной сделки. В заключение эксперт считает справедливым установить одинаковые правила по оспариванию подобных сделок для юридических и физических лиц – по аналогии со ст. 213.32 «Закона о банкротстве» («Особенности оспаривания сделки должника-гражданина»).

Верховный суд возвращает водительские права – часть пятая

В пятую подборку решений Верховного суда в пользу водителей, лишенных прав, вошли пять дел. Отличительной чертой большинства из них является ухудшение положения водителей, которое допустили суды нижестоящих инстанций. Коллегия по административным делам Верховного суда РФ их исправила и разобралась в путанице с однофамильцем.

Первое исследование «дороже» второго

Т. Д., управляющего автомобилем, остановил поздно ночью сотрудник ДПС в поселке Жатай города Якутска в феврале 2015 года. По мнению инспектора, Т. Д. находился в состоянии алкогольного опьянения, о чем свидетельствовали запах алкоголя изо рта, неустойчивость позы, нарушение речи и резкое изменение окраски кожных покровов лица. Т. Д. не согласился с результатами освидетельствования на состояние алкогольного опьянения на месте и отправился на медицинское освидетельствование.

В акте медицинского освидетельствования на состояние опьянения от 3 февраля 2015 года указано, что концентрация абсолютного этилового спирта в выдыхаемом воздухе у Т. Д. составила в результате первого исследования – 0,102 мг/л, а в результате второго – 0,222 мг/л.

Мировой судья судебного участка № 49 г. Якутска Республики Саха (Якутия) решением от 4 июня 2015 года признала Т. Д. виновным по ч. 1 ст. 12.8 КоАП РФ и назначила ему наказание в виде штрафа на сумму 30 000 рублей с лишением прав сроком на 1 год 6 месяцев.

Судья Якутского городского суда Илья Ефремов решением от 17 июля 2015 года и председатель Верховного суда Республики Саха (Якутия) Людмила Горева постановлением от 01 сентября 2015 года оставили акт мирового суда без изменений.

Т. Д. обжаловал решение в Верховный суд. Судья ВС Сергей Никифоров пришел к выводу, что суды предыдущих инстанций совершили ошибку, а именно – не учли то, что на основании ч. 1 и 4 ст. 1.5 КоАП РФ неустранимые сомнения в виновности лица, привлекаемого к административной ответственности, толкуются в пользу этого лица.

В данном случае факт алкогольного опьянения у Т. Д. подлежит установлению по результатам первого исследования, которое показало 0,102 мг/л абсолютного этилового спирта в выдыхаемом воздухе водителя и не привысило допустимую цифру в 0,16 мг/л. ВС пояснил, что факт нахождения Т. Д. в состоянии опьянения нельзя считать установленным. Судья Никифоров постановил удовлетворить жалобу водителя, отменить решения всех предыдущих инстанций и прекратить производство по делу об административном правонарушении.

Нельзя ухудшать положение водителя

В июле 2014 года дорожные инспекторы остановили автомобиль К. В. недалеко от деревни Сметанино Верховажского района Вологодской области. Сотрудники полиции обратили внимание, что у водителя присутствует запах алкоголя изо рта. От медицинского освидетельствования на состояние опьянения К. В. отказался.

Мировой судья Вологодской области по судебному участку № 51 своим постановлением от 29 октября 2014 года признал К. В. виновным в совершении правонарушения, предусмотренного ч. 1 ст. 12.26 КоАП РФ, оштрафовал его на 30 000 рублей и лишил права управления транспортными средствами сроком на 1 год 6 месяцев.

К. В. обжаловал решение в Междуреченский районный суд Вологодской области. Судья Виктор Решетов отменил постановление мирового суда и прекратил производство по делу об административном правонарушении за недоказанностью обстоятельств, на основании которых оно было вынесено. В основу решения суда легли в том числе показания свидетелей и понятых.

С позицией районного судьи не согласился главный инспектор безопасности дорожного движения по Верховажскому району Вологодской области и обжаловал это решение в Вологодском областном суде. Дело попало к заместителю председателя Вологодского областного суда Ирине Осиповой. Рассмотрев жалобу главного инспектора, она пришла к выводу, что судья районного суда не учел должным образом следующие доказательства: протокол об административном правонарушении, об отстранении от управления транспортным средством, о направлении на медицинское освидетельствование на состояние опьянения, письменные объяснения понятых, рапорт сотрудников ДПС и показания одного из них в суде.

По мнению Осиповой, для квалификации действий правонарушителя по ч. 1 ст. 12.26 КоАП РФ главное правовое значение имеет отказ от медицинского освидетельствования, зафиксированный в протоколе уполномоченным лицом, а не факт нахождения лица в состоянии опьянения. Как поясняет судья, все представленные доказательства не получили оценки в совокупности, что повлекло неверный вывод районного суда.

Осипова своим постановлением от 24 апреля 2015 года решение судьи Междуреченского районного суда Вологодской области отменила, а дело вернула на новое рассмотрение мировому судье Вологодской области по судебному участку № 51. Мировой судья свое первоначальное решение повторил, а судья Междуреченского районного суда Вологодской области оставил его без изменений.

После этого К. В. обратился в Верховный Суд с просьбой об отмене постановления заместителя председателя Вологодского областного суда. Судья Сергей Никифоров, рассматривающий это дело, пояснил, что заместитель председателя Вологодского областного суда оставила без внимания ч. 2 ст. 30.17 КоАП РФ, которая предусматривает невозможность изменения постановления по делу об административном правонарушении, если при этом усиливается административное наказание или иным образом ухудшается положение лица, в отношении которого вынесен указанный акт.

Осипова, вынося свое решение, ссылалась на то, что судья районного суда допустил существенные процессуальные нарушения. Но Никифоров отдельно указал, что заместителем председателя Вологодского областного суда не приведены в акте конкретные выводы о том, почему вышеуказанные нарушения носили фундаментальный, принципиальный характер и могли повлиять на исход дела.

Таким образом, ВС постановил отменить решение заместителя председателя Вологодского областного суда от 24 апреля 2015 года, последующее постановление мирового судьи Вологодской области по судебному участку № 51 от 16 июня 2015 года и решение судьи Междуреченского районного суда Вологодской области от 22 июля 2015 года, а оставить без изменения итоговым – первоначальное апелляционное решение судьи Междуреченского районного суда Вологодской области.

А был ли водитель за рулем?

Похожий случай произошел в Кемеровской области. Мировой судья судебного участка № 1 Таштагольского района Кемеровской области решением от 28 апреля 2015 года признал Г. Д. виновным в совершении административного правонарушения, предусмотренного ч. 1 ст. 12.8 КоАП РФ. В качестве наказания водителю назначили штраф в размере 30 000 рублей с лишением права управления транспортными средствами сроком на 1 год и 6 месяцев.

Не согласившись с постановлением мирового судьи, Г. Д. подал на него жалобу в Таштагольский городской суд Кемеровской области. На заседании в Таштагольском городском суде факт нахождения Г. Д. в состоянии алкогольного опьянения им самим не оспаривался. Однако показания сотрудников ДПС, данные ими в суде, а также показания свидетелей, оглашенные в судебном заседании, свидетельствуют о том, что автомобиль Г. Д. находился в статичном состоянии: ни один из свидетелей на судебном заседании не сказал, что видел, как Г. Д. управлял транспортным средством в состоянии опьянения, а иных доказательств этому факту представлено не было. Председатель суда Алексей Страшников, основываясь на всем вышеизложенном, постановление мирового судьи отменил, а дело об административном правонарушении прекратил.

Начальник ОГИБДД ОМВД России по Таштагольскому району Кемеровской области подал жалобу в вышестоящую инстанцию на данное решение судьи городского суда.

Заявление попало к заместителю председателя Кемеровского областного суда Татьяне Булатовой. Она в ходе рассмотрения дела указала, что Страшников, отменяя постановление мирового судьи в связи с недоказанностью обстоятельств, опирался на недоказанность факта управления автомобилем Г. Д. в состоянии опьянения. Однако, как поясняет Булатова, судья городского суда не исследовал все имеющиеся по делу доказательства в совокупности и не дал надлежащую правовую оценку фактическим обстоятельствам совершения административного правонарушения. Таким образом, в Кемеровском областном суде решение судьи Таштагольского городского суда от 27 мая 2015 года постановили отменить, а дело направить на новое рассмотрение в тот же суд в ином составе.

Дальнейшим решением другого судьи Таштагольского городского суда Кемеровской области – Марии Муравьевой – от 02 сентября 2015 года изначальное постановление мирового суда оставлено без изменения.

Тогда Г. Д. обратился за защитой своих прав в Верховный Суд. Как и в случае с предыдущим делом из Вологодской области, судья Сергей Никифоров указал на то, что в Кемеровском областном суде оставили без внимания ч. 2 ст. 30.17 КоАП РФ, ведь ухудшение положения водителя тем более недопустимо при отмене состоявшихся по делу об административном правонарушении судебных актов.

Никифоров удовлетворил жалобу Г. Д., отменил все предыдущие акты по делу и оставил без изменения решение судьи Страшникова Таштагольского городского суда Кемеровской области.

«Передал управление автомобилем знакомому»

Согласно протоколу сотрудника ДПС, составленного на А. С., тот управлял транспортным средством 14 января 2015 года с признаками опьянения – запахом алкоголя изо рта и нарушением речи. От прохождения медицинского освидетельствования А. С. отказался. Постановлением от 20 февраля 2015 года мировой судья судебного участка № 1 Ленинского района города Чебоксары Чувашской Республики прекратил производство по делу в отношении А. С. в связи с отсутствием состава правонарушения. В основу такого решения легло то обстоятельство, что автомобилем управлял не А. С., а его знакомый.

Тогда временно и. о. заместителя командира ОБ ДПС ГИБДД УМВД России по г. Чебоксары Чувашской Республики Микейкин А. обратился с жалобой на вышеуказанные акты в Верховный Суд Чувашской Республики.

Решением от 7 мая 2015 года заместитель председателя Верховного Суда Чувашской Республики Николай Филиппов оба акта предыдущих инстанций отменил, отправив дело мировому судье на новое рассмотрение.

И. о. мирового судьи уже другого судебного участка – № 3 Чебоксарского района Чувашской Республики – признал А. С. виновным в совершении административного правонарушения, предусмотренного ч. 1 ст. 12.26 КоАП РФ, и назначил ему в виде наказания штраф на сумму 30 000 рублей с лишением водительских прав на 1 год 7 месяцев.

А. С. обратился в Чебоксарский районный суд Чувашской Республики с ходатайством о восстановлении срока обжалования, но судья Алла Егорова оставила его без рассмотрения. После этого водитель снова обратился в Верховный Суд Чувашской Республики – с жалобой на решение Егоровой. Актом судьи Верховного Суда Чувашской республики Максимовой определение Чебоксарского районного суда отменили, а дело возвратили на новое рассмотрение обратно в районный суд на стадию решения вопроса о принятии жалобы А. С. к производству.

А. С. решил обжаловать майское решение заместителя председателя Верховного Суда Чувашской Республики в ВС. Жалоба водителя попала к судье Владимиру Меркулову, который, ознакомившись с материалами дела, установил, что Филиппов, отменив вступившие в силу судебные решения, ухудшил положение водителя. Но КоАП не предусматривает этого. Кроме того, из постановления заместителя председателя Верховного Суда Чувашской Республики от 7 мая 2015 года не следует, что нижестоящие суды при рассмотрении дела допустили существенные нарушения, которые бы могли повлиять на исход дела.

Меркулов постановил все акты отменить, оставив без изменения изначальное постановление мирового судьи от 20 февраля 2015 года и решения Ленинского районного суда г. Чебоксары Чувашской Республики от 27 марта 2015 года.

Перепутали с однофамильцем

Постановлением и. о. мирового судьи судебного участка № 19 Камчатского края от 4 октября 2012 года водителя М. А. привлекли к административной ответственности за управлением автомобилем без установленных должным образом государственных регистрационных знаков. Заместитель председателя Камчатского краевого суда при рассмотрении 26 декабря 2013 года жалобы на решение первой инстанции с выводами мирового судьи согласился.

Дело в итоге дошло до ВС. Судья Сергей Никифоров, рассматривая жалобу М. А., обнаружил, что мировой судья не принял необходимых мер по установлению личности лица, в отношении которого ведется производство по делу. Оказалось, что правонарушение совершил однофамилец заявителя жалобы. Более того, у другого водителя совпадает не только фамилия, но еще имя, отчество и год рождения.

Обратившийся в Верховный Суд М. А. поясняет, что о вынесенном постановлении мирового суда узнал только в июне 2013 года. Путаница произошла, так как лицо, управлявшее 26 августа 2012 года автомобилем без государственных регистрационных знаков, не имело при себе документов, позволяющих установить его личность. Инспекторы внесли сведения в протокол об административном правонарушении на основании данных базы ГИБДД, где заявителя жалобы спутали с его однофамильцем. При этом в протоколе указаны адрес и номер мобильного телефона настоящего правонарушителя.

Заявитель жалобы в Верховный суд дополнительно поясняет, что полицейскими даже проводилась корректировка в базе УГИБДД УМВД России по Камчатскому краю из-за ошибочного использования его данных.

Судья Никифоров, разобравшись в этой путанице, постановил отменить решения и. о. мирового судьи и заместителя председателя Камчатского краевого суда и прекратить производство по делу М. А.

Как юрист в сфере банкротства, я вижу много человеческих страданий. Никто не идет к банкротному юристу с хорошими новостями. Чаще из-за болезни, смерти, потери работы, развода или других непредвиденных жизненных событий, которые привели их к финансовому краху. Меня должны были научить на юрфаке, что страдания тех, кто рядом, влияют и на тебя тоже. Обычно юристы по ошибке принимают это чувство за слабость, некомпетентность или другой профессиональный недостаток.

Распознать викарную травму

Я хотела бы раньше узнать, что эти все предположения неверны. Или что стресс юриста, который он испытывает рядом со страдающим клиентом, – нормальное человеческое явление. Для него есть диагноз – викарная («вторичная») травма.

Симптомы викарной травмы такие же, как и у непосредственной. У юриста могут быть нарушения сна или яркие кошмары, онемение во время общения с клиентами или, наоборот, необычная интенсивность переживаний. Например, навязчивые мысли о страшных событиях. Также часто встречается большая тревожность или страх, что поверенный попадет в такую же ситуацию, как его клиент. Некоторые юристы испытывают физиологические изменения. У них меняются привычки в еде, угасает сексуальное влечение, даже начинаются панические атаки.

Если юрист не чувствует себя обособленным от клиента (хоть и сочувствующим), если его переполняют эмоции настолько, что он не может конструктивно думать, – по этим признакам он может распознать викарную травму, говорит бывший юрист, а сейчас психотерапевт Сара Вайнштейн. «Эмоции постоянно берут верх над познанием», – объясняет она. Викарная травма может появиться в результате накопления травматического опыта или от одного-единственного воздействия.

Шэннон Калахан, старший советник Seyfarth Shaw, поделилась, что пережила викарную травму, когда занималась делом, связанным с психиатрической больницей и изнасилованием. «Мне было очень грустно, я не могла перестать плакать. Я избегала подобных дел. Не хотела опять потерпеть поражение, не хотела, чтобы оно отразилось на моем клиенте».

Иногда дела, над которыми мы работаем, несут с собой тяжелые последствия, однако наши возможности повлиять на исход являются ограниченными. Юрист может добиваться определенного результата, но должен помнить, что это может отразиться на его собственном благополучии.

Калахан говорит: «Я до сих пор думаю о своем клиенте: как там она после депортации. Я переживаю за нее, желаю ей всего лучшего и грущу, что проиграла. Чтобы помочь себе справиться, я говорю, что это был сложный случай и я сделала все, что смогла».

Много лет я боролась с хронической бессонницей, была в грусти и оцепенении, работала круглые сутки и наконец-то стала искать терапевта. Я расслабилась, когда узнала, что я не одна борюсь с этими чувствами, что это нормально – думать о своих клиентах и облегчать их боль. Я узнала, что могу стать более стойкой через практики осознанности и самопомощь. Я узнала, как не утонуть в страданиях клиентов и как, покидая офис, не «брать» работу с собой.

«Тем, у кого викарная травма, важно настроиться на сопереживание, но не на эмпатию с клиентами», – подчеркивает Вайнштейн.

Когда юристам нужна помощь

Когда вы сопереживаете, вы неравнодушны к страданиям окружающих и стремитесь их облегчить. Эмпатия означает, что вы становитесь на место клиента. Для юристов важно уметь обе вещи. Но юристы, которые часто работают со страдающими клиентами, должны себе напоминать, что они не клиенты.

Отделять себя от клиента – навык, который поможет вам добиться больших профессиональных высот и не получить травму самому. Еще важно свести к минимуму стресс в других сферах и заботиться о себе. Здоровые привычки – сон, правильное питание, физкультура – имеют большое значение.

Юристы могут быть немногословными. Разговоров о собственном стрессе легче избегать. К тому же часто мы можем отрицать наши страдания, а это чревато нездоровыми компенсациями. По мнению Вайнштейн, юристу надо искать психотерапевта, когда он больше двух-трех месяцев испытывает симптомы травмы – оцепенение, навязчивые мысли, физиологические изменения, сильный страх или беспокойство, что страшные события произойдут в его жизни.

Кому-то может показаться эгоистичным фокусироваться на своих страданиях в свете трагедии клиентов. Но успешным юристом может быть только тот, кто в порядке. Как говорят, наденьте кислородную маску сначала на себя, потом на окружающих.

Перевод статьи Джины Чу «Suffering can be the human consequence of lawyering».

Переживания и крепкая психика

Ирина Фаст из Гражданских компенсаций больше 20 лет помогает получать компенсации за вред здоровью или потерю кормильца. По ее словам, в первые годы она включалась эмоционально, переживала события каждого случая даже во сне. «Я тогда очень волновалась за близких, потому что каждый день видела, какой трагедией может обернуться обычная жизнь, – делится Фаст. – Затем защитные механизмы психики, видимо, взяли верх, и я стала спокойнее реагировать на дела своих клиентов».

Управляющий партнёр МКА Солдаткин, Зеленая и Партнеры Дмитрий Солдаткин защищает по уголовным делам и считает, что здесь адвокату изначально нужна крепкая психика. Его эмпатия выражается в том, что защитник должен сделать все возможное для доверителя, работать добросовестно и профессионально, правильно понять потребности клиента и не вводить его в заблуждение, перечисляет Солдаткин. Он уверен, что адвокат, погруженный в негативные эмоции клиента, не сможет в полной мере ему помочь, потому что ему самому нужна помощь.

Арбитражный управляющий Андрей Шафранов занимается банкротствами физлиц. «Конечно, я испытываю определенное сочувствие людям, которые переживают потерю работы, безденежье, болезни, развод», – рассказывает он. Но голову при этом надо оставлять холодной, убежден Шафранов.

Расчеты по договору еще не закончены, но стороны уже расписались, что все готово и претензий нет. Это отнюдь не редкая ситуация, признает старший юрист BGP Litigation Олег Хмелевский. Госзаказчик может просить оформить акты в конце года, чтобы он смог закрыть все договоры и перейти в следующий финансовый год «без хвостов», объясняет Хмелевский. При этом, по словам юриста, госзаказчик уверяет, что подрядчик получит недостающую сумму в следующем году – якобы тогда на оплату предоставят финансовые лимиты.

На самом деле они не выделяются на «прошлогодний» договор, и единственным способом получить деньги остается суд, продолжает Хмелевский. Но подписанный документ может стать в процессе доказательством против подрядчика. Особенно если подписан не только акт, но и соглашение о расторжении договора. Так произошло в деле № А84-1117/2016, где «Стройиндустрия» требовала 3,7 млн руб. с казенного учреждения «Управление по эксплуатации объектов городского хозяйства» Севастополя.

Компания взялась отремонтировать дорогу на одной из городских улиц за 5,4 млн руб. Из них она получила 1,6 млн руб. в качестве аванса. «Стройиндустрия» попыталась сдать результат летом 2015 года, но учреждение указало на дефекты ремонта. Их исправили. В результате бумаги о приемке стороны оформили в декабре 2015-го. В их числе был не только акт выполненных работ, но и соглашение о расторжении договора от 30 декабря 2015 года. В нем подтверждалось, что «подрядчик выполнил, а заказчик оплатил работы на сумму 5,4 млн руб., обязательства сторон прекращены, кроме гарантийных».

Прекратил или подарил

Следом «Стройиндустрия» подала иск, в котором заявила, что получила лишь аванс, но не оставшиеся 3,7 млн руб. Учреждение предъявило встречные требования. Оно решило действовать радикально и потребовало признать недействительным договор подряда, потому что компания якобы изначально представила недостоверные сведения. Три инстанции оказались единодушны в том, что встречный иск надо отклонить. Но разошлись в оценке первоначальных требований «Стройиндустрии».

АС Севастополя отклонил иск подрядчика, сославшись на соглашение о расторжении договора. Ведь истец не отрицал, что завизировал этот документ, не оспаривал его. Это решение исправил 21-й арбитражный апелляционный суд, который встал на сторону «Стройиндустрии». По его мнению, из решения первой инстанции можно понять, что подрядчик подарил заказчику ремонт ценой 3,7 млн руб. Но в документах ничего не говорится о том, что «Стройиндустрия» готова работать безвозмездно. Наоборот, в соглашении написано, что работы оплачены в полном объеме, указал 21-й ААС. Учреждение перечислило лишь аванс и никак не смогло доказать, что перевело оставшиеся 3,7 млн руб. Поэтому апелляция приняла решение взыскать эту сумму, учитывая то, что госзаказчику нужен был ремонт и он его получил. Такое решение поддержала кассация.

Но с ним не согласилась экономколлегия ВС. По ее мнению, стороны воспользовались свободой договора, когда записали в соглашении, что работы оплачены и обязательства прекращены. Эта сделка действует и никем не оспорена. При этом, уточнил Верховный суд, соглашение о расторжении нельзя квалифицировать как дарение. Ведь п. 2 ст. 572 ГК требует, чтобы намерение одарить было четким и ясным. Экономколлегия подытожила мотивировочную часть выводом, что учреждение не должно доказывать полную оплату работ, поскольку этот факт уже подтвержден соглашением. Таким образом, в силе осталось решение первой инстанции в пользу учреждения.

ВС исходил из того, что обязательство по оплате прекращено, пусть даже оно и не исполнено до конца, говорит партнер юркомпании Нортия ГКС Роман Тарасов. При этом ВС не расценил расторжение договора как предоставление «скидки» на недостающую сумму, обращает внимание Тарасов.

Экономколлегия приняла решение на основании соглашения о расторжении, а также в отсутствие доказательств факта неоплаты, комментирует руководитель судебной практики юрфирмы Клифф Елена Кузнецова.

Ксения Козлова из КА Делькредере солидарна с позицией Верховного суда: «При наличии действительного соглашения о расторжении, где стороны подтвердили исполнение обязательств по договору, суды не могли в этом деле рассматривать доводы истца о неполной оплате». Иного мнения придерживается руководитель юрдепартамента Национальной юридической службы «Амулекс» Надежда Макарова. Она напоминает, что расторжение договора прекращает обязательства, если иное не следует из их сути (п. 2 ст. 453 ГК). А суть строительного подряда как раз в том, что подрядчик выполняет работы, а заказчик их оплачивает, объясняет Макарова.

В деле «Стройиндустрии» было подписано соглашение о расторжении, но акт о приемке работ – это другой документ с другими юридическими последствиями, обращает внимание Тарасов. Если акт о приемке работ подтверждает, что все сделано и претензий нет, то это не мешает участнику договора доказывать в суде ненадлежащее исполнение обязательств, говорит Тарасов.

В то же время иногда такое противоречивое поведение могут расценить как недобросовестное, предупреждает Тарасов.

Не только подрядчик может требовать деньги – заказчик может быть недоволен качеством работ, которые он уже принял по акту. Козлова советует последнему своевременно заявлять возражения, ведь суды учитывают, сколько времени прошло между сдачей работ и предъявлением претензий. Они учитывают и другие обстоятельства. Например, недостатки скрытые или явные. В то же время нередко критика заказчика может объясняться лишь нежеланием оплачивать работы, признает Козлова. Юрист дала советы, какие доводы и доказательства пригодятся в таком споре.

В пользу стороны, которая имеет претензииВ пользу стороны, которая ссылается на подписанный актЗаключения специалистов о несоответствии качества/объема выполненных работ условиям договора, о нарушениях, которые повлияли на результат работ.Ссылки на положения договора, которые предусматривают порядок приемки работ и заявление возражений.Возражения заказчика, заявленные по ходу исполнения договора, но не исполненные подрядчиком.Отсутствие мотивированного отказа и возражений на актах приемки.Доказательства, что использовать результат работ невозможно (например, отказ ввести объект в эксплуатацию, отказ в госэкспертизе проектной документации).Доказательства, которые подтверждают, что заказчик был информирован о ходе выполнения работ (например, на объекте был супервайзер или проводились дополнительные исследования по ходу исполнения договора).Доказательства, подтверждающие скрытый характер недостатков (например, результат работ – технически сложный объект (проектно-изыскательные работы), при приемке работ невозможно проверить надлежащее выполнение).Доказательства использования объекта на момент рассмотрения спора (например, отделочные работы на объекте).

«Главный совет» даёт Хмелевский из BGP Litigation: в документах отражать только то, что было, а не то, что будет. Если всё-таки хочется отразить будущие факты, Хмелевский рекомендует прямо указать, что они только наступят.

В судебной практике наметилась тенденция к сохранению стабильности гражданского оборота, и из-за этого сделки признают недействительными лишь в исключительных случаях, говорит Елена Норкина, старший юрист ЮФ Волга Лигал. Исключением из этого являются оспаривания сделок по так называемым банкротным основаниям, отмечает она: «Участившееся число подобных разбирательств очевидно связано с нынешними экономическими реалиями».

Сроки и специальный субъект

Заявители объективно ограничены в возможности доказать основания недействительности обжалуемых соглашений, объясняет Полина Стрельцова, юрист по банкротным проектам ЮФ Vegas Lex: «Истцы не имеют доступа ко всей документации и сведениям, относящимся к оспариваемой сделке». Учитывая такую особенность, правоприменитель упростил задачу заявителям в подобных спорах. Истцам достаточно подтвердить существенность сомнений в реальности сделки и ее действительной цели, а ответчик уже должен опровергнуть эти аргументы (п. 20 Обзора судебной практики Верховного суда № 5, который утвержден Президиумом ВС РФ 27 декабря 2017 года).

Самое общее обстоятельство в таком оспаривании – злоупотребление правом при заключении сделки. Но чем более специальным будет основание, тем эффективнее признать соглашение недействительным, говорит Анастасия Муратова, юрист правового бюро Олевинский, Буюкян и партнеры.

Но в таких случаях и сложнее собрать доказательства, правильно их квалифицировать, сформировать правовую позицию, добавляет она. Эксперт поясняет, что на практике одна и та же сделка зачастую содержит в себе признаки недействительности по разным причинам одновременно: «Поэтому важен не только сбор доказательств (выписки по счетам должника, сведения о его имуществе на различные периоды, документы по конкретным сделкам), но и их правильная интерпретация».

В обсуждаемых спорах, по сравнению с обычным оспариванием, есть специальный субъект –это управляющий должника, обращает внимание Голенев. Но не на каждом этапе банкротства арбитражный управляющий наделен возможностью оспорить сделки, предупреждает Муратова. В процедуре наблюдения он таким правом не обладает. В споре о банкротстве ООО «НГЦ МЖК» (дело № А43-19799/2015) арбитражный управляющий Анна Кириллова оспаривала сделку несостоятельной организации по уступке долга, когда уже шло конкурсное производство. Но параллельно с этим суды постановили отменить решение о банкротстве предприятия и вернули фирму в процедуру наблюдения. Ссылаясь на это обстоятельство, три инстанции посчитали правильным не рассматривать требование Кирилловой о признании сделки недействительной, пока компания не войдет в конкурсный этап. Производство по заявлению управляющего приостановили. Суды указали на то, что по закону временный управляющий в процедуре наблюдения не может оспаривать соглашения банкротящейся фирмы.

Трудности возникают и при определении правильных сроков в этой теме. По общему правилу годичный срок для оспаривания подозрительной сделки считается с даты открытия конкурсного производства, говорит Артур Зурабян, руководитель практики международных судебных споров и арбитража ART DE LEX. Хотя управляющий или кредиторы могут доказать, что они узнали о спорной операции значительно позже. Так, в деле № А46-6454/2015 управляющий оспорил сделки банкрота через два года после принятия судом решения о несостоятельности предприятия. Тем не менее три инстанции признали столь позднее обращение законным, сославшись на то, что заявитель не получал первичные документы по спорным соглашениям и вообще узнал о них случайно, участвуя в другом разбирательстве.

Срок для оспариванияОснование для оспаривания1 месяц до принятия заявления о признании банкротом.

Когда сделка привела или может привести к досрочному удовлетворению требований одних кредиторов перед другими Если одному из кредиторов оказано предпочтение.

6 месяцев до принятия заявления.Когда сделка направлена на обеспечение обязательства, возникшего до ее совершения. Если операция изменила или может изменить очередность удовлетворения требований одного из кредиторов должника.6 месяцев до принятия заявления.Когда кредитор или контрагент по сделке знал о признаках несостоятельности должника или недостаточности его имущества.1 год до принятия заявления.Когда по сделке получено неравноценное встречное предоставление. Если цена в худшую для должника сторону отличается от цены по аналогичным операциям.3 года до принятия заявления.Если сделка причиняет вред имущественным правам и интересам кредиторов и другая сторона соглашения знала о такой противоправной цели. Вывод активов и банкротство банков

Но главные проблемы в банкротстве возникают, когда бенефициары должника пытаются спасти имущество. Для этого они используют различные схемы, одна из таких – вывести активы из несостоятельной компании путем заключения нескольких последовательных сделок между контрагентами, которые формально не связаны между собой. Зачастую в этой ситуации одно или несколько промежуточных звеньев в дальнейшем ликвидируются, объясняет Зурабян. Ранее подобные хитрости помогали не возвращать имущество в конкурсную массу, даже если сделки успешно оспаривались, говорит эксперт. Но сейчас судебная практика защищает добросовестных участников оборота, отмечает юрист. Теперь в таких делах суды не оценивают аффилированность банкрота с его контрагентами лишь по юридическим признакам (участие в уставном капитале общества, наличие полномочий на принятие решений от имени обществ), предупреждает Стрельцова. Суды стали смотреть на признаки фактической аффилированности между участниками спорного соглашения.

В подобных ситуациях получится применить и последствия недействительности сделки в отношении последнего приобретателя выведенных активов. Так, в деле № А40-33328/16 компания «Инвестиционный Торговый Бизнес Холдинг», получив от Инвестторгбанка кредит на 300 млн руб., по цепочке сделок передала эти средства другим фирмам и физлицам. Операции эти провели менее чем за год до того, как ЦБ назначил в банке временную администрацию – Агентство по страхованию вкладов. АСВ обжаловало спорные соглашения, доказав, что 300 млн руб. через цепочку сделок фактически ушли акционерам кредитной организации. Суды признали спорные соглашения недействительными и постановили, что истинные заемщики должны вернуть эту сумму банку.

Вообще, когда оспариваются банковские операции, совершенные перед банкротством кредитной организации, доказательства недобросовестности второго участника сделки порой не выдерживают никакой критики, возмущается Норкина. По ее словам, иногда кажется, что суду достаточно одного лишь заявления АСВ, чтобы признать такие сделки недействительными. Она замечает, что аналогичные ситуации возникают и с банками, которые не стали несостоятельными, а лишь переживают финансовые трудности. Так, в деле № А40-183445/2016 на втором круге рассмотрения АСГМ отказался взыскивать с санируемого банка «Уралсиб» возмещения по банковским гарантиям на $20 млн. Суд пришел к выводу, что сделки по выпуску гарантий наносят ущерб банку и другим его кредиторам. А бенефициар по спорным соглашениям является недобросовестным лицом, так как принял гарантии от «проблемной» кредитной организации, заключил суд.

Участниками подобных разбирательств при банкротстве кредитных организаций становятся и их заёмщики. Клиент Волжского социального банка внес очередной платеж по кредиту за месяц до того, как у банка отозвали лицензию. Если учитывать временной период, в который прошла эта операция, то временная администрация банка в лице АСВ добилась признания этой сделки недействительной (дело № А55-28168/2013). Заявитель указал, что клиент, перечисляя деньги ВСБ, знал о плачевном финансовом состоянии своего кредитора. Вместе с тем Норкина считает, что такие сделки надо оспаривать лишь в тех случаях, когда есть весомые доказательства осведомленности заемщика о проблемах банка, деньги клиента для погашения займа хранятся в этой же кредитной организации, а корреспондентский счет банка уже заблокирован.

Если говорить о еще одном основании («неравноценном встречном предоставлении»), то по нему получится оспорить сделки предбанкротного периода, когда ликвидное имущество должника продали по цене существенно ниже рыночной, приводит пример Евгений Пугачев из ЮФ Интеллектуальный капитал: «Или когда покупатель так и не заплатил деньги за приобретенный актив». Кроме того, по специальным банкротным основаниям можно оспорить не только договоры или соглашения, но и платежи должника, говорит юрист: «Например, банковский безналичный перевод, который в судебной практике расценивается как сделка».

В обсуждаемых спорах нередко приходится доказывать и осведомленность контрагента о неплатёжеспособности фирмы в ее предбанкротный период, чтобы признать сделку недействительной, замечает Муратова. Но подтвердить такой факт сложно, поэтому суды чаще всего принимают решение не в пользу заявителя. В деле № А40-16677/16 о банкротстве «Р-Холдинга» 9-й ААС разъяснил, что знание о наличии у предприятия многочисленных кредиторов еще нельзя приравнивать к осведомленности о неплатежеспособности компании.

Недостатки и сложности

Оспаривание сделок в банкротстве – это сложный комплексный процесс, который требует учесть финансово-экономическое состояние должника за период, предшествующий спорной операции, говорит Роман Речкин, старший партнер Интеллект-С. Кроме того, такое оспаривание, как правило, происходит не один месяц – за это время ответчик успевает вывести все свои активы, рассказывает Муратова. Поэтому даже успех в подобном деле вовсе не гарантирует, что удастся реально пополнить конкурсную массу должника, резюмирует Муратова.

Говоря о других недостатках в регулировании обсуждаемых отношений, Алмаз Кучембаев, руководитель юрагентства Кучембаев и партнеры, предлагает законодательно регламентировать, что оспаривать сделку по выводу имущества может любой взыскатель, а не только тот, который являлся взыскателем на дату спорной сделки. В заключение эксперт считает справедливым установить одинаковые правила по оспариванию подобных сделок для юридических и физических лиц – по аналогии со ст. 213.32 «Закона о банкротстве» («Особенности оспаривания сделки должника-гражданина»).