Кредит после развода судебная практика

Судебная практика по разделу кредита между супругами

Жизнь в кредит стала уже привычной нормой для современного общества.

Но одно дело, когда кредит берет человек холостой, для себя, и совсем другое – состоящий в браке.

Кредитное отношение в любом случае затрагивает интересы обоих супругов: ведь на полученные деньги не только приобретается какое-то имущество, но необходимо длительное время выплачивать кредит и проценты по нему.

А если супруги расходятся, не успев погасить кредит, встает вопрос, кто должен платить по кредиту после развода.

Ничто так не помогает разобраться в нюансах раздела кредита между супругами, как конкретные примеры дел из судебной практики.

Пример 1. Бывший супруг обратился в суд с иском к бывшей жене о разделе общего имущества, нажитого в браке. В требованиях заявил о разделе 2/3 совместной квартиры (1/3 принадлежала несовершеннолетнему сыну супругов) и долга по кредиту, который он, будучи в браке, брал на ремонт в той самой квартире.

Суд требования удовлетворил, признав за истцом право на 1/3 в общей квартире, а также постановил, что остаток долга по кредитному договору в размере 580 тысяч рублей является общим долгом супругов, в связи с чем взыскал с бывшей жены 290 тысяч рублей, т.е. половину в соответствии с долей причитающегося ей совместного имущества.

Апелляционная инстанция оставила решение суда без изменения, согласившись с тем, что по закону общие долги супругов делятся между ними пропорционально доле каждого из них в совместном имуществе. К возврату кредита должно применяться это же правило.

Пример 2. Суд, рассматривая дело о разделе кредитного обязательства между бывшими супругами, постановил:

— долг по кредитному договору, заключенному бывшей женой в период законного брака, следует признать общим,
— определить долю каждого супруга в кредитном обязательстве в размере 1/2,
— определение долей бывших супругов в обязательстве по кредитному договору не влечет изменений в обязательстве между заемщиком и банком,
— взыскать с бывшего мужа … рублей, соответствующих 1/2 суммы, выплаченной по кредиту бывшей женой после расторжения брака.

Бывший муж обратился с апелляционной жалобой на решение суда, указав на то, что признание кредитного долга общим влечет его перевод из статуса поручителя по кредиту в заемщика. А по закону изменение должника по обязательству допускается только с согласия банка, которого в данном случае не было.

Областной суд, рассмотрев жалобу, с решением суда согласился. Суд пояснил, что определение долей бывших супругов в кредитному обязательстве не означает изменение кредитного договора. Заемщиком и плательщиком кредита по договору остается бывшая жена. Для бывшего мужа это влечет лишь возложение обязанности в дальнейшем компенсировать бывшей жене половину уплаченной ею по кредиту суммы, если она предъявит такое требование.

Пример 3. Суд разделил пополам три кредитных обязательства, оформленных мужем в период брака, взыскав с бывшей жены половину оставшейся суммы долга. Апелляционная инстанция одобрила такое решение, указав, что в судебном заседании нашли подтверждение следующие факты:

— банковские кредиты были получены истцом в период брака,
— ответчик не возражал против получения истцом кредитов,
— кредитные средства были направлены на общие нужды семьи (покупку дачи, ремонт квартиры).

По мнению вышестоящего суда, суд первой инстанции пришел к правильному решению, признав кредитные обязательства общими долгами супругов и разделив долги по ним в равных долях по состоянию на дату расторжения брака. Обстоятельств, позволяющих отступить от принципа равенства долей супругов в общем имуществе, выявлено не было.

Новая практика Верховного Суда РФ по разделу кредитных долгов супругов

В феврале 2016 года было опубликовано знаковое решение Верховного Суда РФ по стандартному делу о разделе кредитов, которые были получены одним из супругов во время брака.

Бывший муж обратился в суд с иском о разделе совместного имущества, указав в т.ч. два кредита, которые он брал на себя в то время, когда состоял в браке.

Требовал разделить долги по этим кредитам пополам с бывшей женой наравне с остальным совместно нажитым имуществом.

Бывшая жена заявила в суде возражения по поводу раздела кредитов, заявив, что ей ничего не было известно об этих кредитах и согласия на их получение она не давала.

Согласно материалам дела оба кредиты были получены бывшим мужем с разницей примерно в один год, в тот период, когда он официально состоял в браке. Поручителем по кредитам выступал его знакомый.

Верховный Суд РФ согласился с тем, что общие долги супругов подлежат разделу пропорционально признанным за ними долям в совместном имуществе. Однако главный вопрос заключается в том, как определить является ли возникший перед третьими лицами долг одного из супругов общим или нет.

Закон не устанавливает презумпцию согласия супруга на возникновение обязательств другого супруга перед третьими лицами. Кроме того, по общим правилам кредиторы по обязательствам одного из супругов могут обратить взыскание только на то имущество, которое принадлежит ему лично, т.е. не входит в совместную собственность. Таким образом, закон допускает возможность возникновения и существования личных обязательств супруга перед третьими лицами.

Следовательно, кредитное обязательство, возникшее в браке, можно признать общим только в следующих случаях:

1) на получение кредита было выражено согласие обоих супругов (т.е. они являются созаемщиками),

2) кредит был получен только одним супругом, но при этом все средства этого кредита были направлены на нужды семьи (на покупку или ремонт совместного имущества, на содержание детей и т.п.).

Если кредит оформлял на себя только один супруг, то именно он должен доказать, что все средства кредита были потрачены на семейные нужды. Тогда долг по кредиту разделится между обоими супругами. Если этого доказать не удастся, кредитное обязательство признается личным долгом того супруга, который брал кредит.

Таким образом, теперь суды придерживаются презумпции личного характера кредитного обязательства, если заемщиком по нему выступает только один супруг. Обязанность по доказыванию иного возлагается на этого супруга: если он хочет получить часть долга по кредиту с другого супруга, то должен представить доказательства направления кредитных средств на нужды семьи. В противном случае ему придется выплачивать кредит самостоятельно.

Автор публикации: Сивакова И. В., кандидат юридических наук, автор канала Юридические тонкости

Получить бесплатную консультацию юриста

Со страниц нашего сайта Вы можете бесплатно задать вопрос юристам или адвокатам, заполнив нижерасположенную форму обратной связи и отправив заявку в службу поддержки.

В течение короткого времени (как правило, в течение нескольких минут, если заявка отправлена в рабочие часы и заполнена правильно) с Вами свяжется юрист и посоветует, как лучше всего поступить в той или иной сложившейся ситуации.

Можно не заполнять форму, а сразу позвонить юристам по бесплатным телефонным номерам «горячей» линии:

Как происходит раздел кредита при разводе?

Современная жизнь неразрывно связана с экономическими отношениями в сфере финансов и кредитов, в которые включаются многие семейные пары. Супругами применяются кредитные карточки, заключаются договора кредитования с банковскими учреждениями на приобретение бытовой техники, транспортных средств и другой недвижимости. И зачастую к моменту развода у пары сохраняются обязательства, вытекающие из кредитных договоров, по выплате сумм кредита.

Подлежит ли разделу кредит при разводе?

Если супруги заключили с банковским учреждением договор кредитования на двоих, а спустя некоторое время решили развестись, то во многих ситуациях раздел кредитных долгов будет происходить в соответствии с брачно-семейным законодательством. Данные нормы касаются раздела имущества, нажитого во время совместного проживания.

Это означает – все, что накопилось в период семейной жизни, делится поровну. Из данного положения существуют исключения – кредитные обязательства не всегда делятся в равных частях между бывшими супругами.

Кроме этого, банковское учреждение выступает третьей стороной, которая присутствует в правоотношениях по разделу имущества. В этой связи данные правовые отношения обладают определенными нюансами.

Как происходит дележ?

Семейное законодательство содержит общие принципы и положения, на основании которых осуществляется раздел долгов по договору получения кредита, заключенным парой, при разводе:

  • Если существуют обязательства у одного из них, то взыскание обращается только на личное имущество супруга. Если данного имущества не достаточно для удовлетворения обязательств, кредитор (заимодавец) вправе потребовать выделения доли из имущества супруга-должника, причитающаяся супругу-должнику в случае раздела совместного имущества, чтобы обратить на нее взыскание.
  • При разделе совместной собственности общие долговые обязательства по кредиту при разводе супругов подлежат распределению между ними соразмерно долям, которые были присуждены им при расторжении брака.
  • Взыскивается общее имущество супругов по их совместным обязательствам и обязательствам одного из них, в случае установления судом того факта, что все средства, полученные по кредиту использовались на общесемейные потребности.

Таким образом, при разводе образовавшийся долг по кредитной карточке, которую использует только один супруг, будет считаться его личным долговым обязательством. Вместе с тем, долги по договору ипотеки на приобретение жилья, которое было куплено или построено в браке, является совместной собственностью, если в недвижимости проживали оба супруга, могут быть разделены между ними пропорционально их долям в этом жилье, присужденным им при разделе имущества.

Аналогичным образом может быть произведен при разводе раздел обязательств по кредиту на приобретение дорогостоящей бытовой техники, купленной и совместно используемой во время совместного проживания обоими.

Занимаясь оформлением кредитных договоров на крупную сумму, банковские учреждения выдвигают главное условие – согласие на получение финансовых средств от второго супруга, либо оформление второго супруга поручителем, в некоторых случаях созаемщиком по кредитному договору.

Разделение долей по кредитным обязательствам находится в неразрывной связи с процессом раздела совместно имущества, нажитого в период семейной жизни.

Раздел кредитов и несовершеннолетние дети

Многих интересует вопрос раздела кредитов при разводе, если есть несовершеннолетние дети. Так, если после расторжения союза с одним из супругов остаются проживать дети до 18 лет, то в порядке обращения в суд можно требовать увеличения доли в недвижимом имуществе, на приобретение которого брались заемные средства.

Суд вправе согласиться с требованиями об увеличении доли и удовлетворить их, соответственно расчет кредитного долга будет делиться пропорционально этим долям. Основываясь на судебном решении, банковское учреждение осуществляет перерасчет кредита.

Содержание иска

Для раздела кредита при разводе потребуется обратиться с исковое заявлением в суд, который имеет стандартное содержание. В нем должны быть обязательно указаны следующие моменты:

  • указание причин для раздела кредита;
  • документальное подтверждение указанных причин (к заявлению должны прилагаются ксерокопии документов – кредитный договор, договор поручительства, справки из банка, другие документы);
  • обоснование того, что кредит, взятый в банке, является общим;
  • предъявляемые требования – раздел кредита, соразмерное увеличение доли в совместном имуществе, уменьшение долговых обязательств.

Исковое заявление по таким делам можно предъявлять как часть требований о разделе имущества в момент развода, а также оно может являться самостоятельным требованием после прекращения брака. За его грамотным составлением можно обратиться к юристам, специализирующимся по вопросам урегулирования семейных споров.

Ниже вы найдете образец иска о разделе кредита при разводе. Его также можно скачать.

Образец искового заявления о разделе кредита при разводе

Образец искового заявления о разделе кредита при разводе (ч. 1) Образец искового заявления о разделе кредита при разводе (ч. 2)

Судебное решение о дележе долгов

Если существуют разногласия между супругами при разводе по вопросу раздела кредита, вопрос всегда разрешается в порядке судебного рассмотрения. Судья устанавливает цели, на которые брались деньги в кредит. Применяя условия определения общности имущества, на таких же критериях судом разграничиваются личные и общие долги.

Судья, вынося решение, учитывает все обстоятельства дела, проверяет представленные документы и устанавливает тот факт, что банковский заем брался не на личные потребности супруга, а на общесемейные. После определения общих долговых обязательств, судья разделяет их пропорционально остальному поделенному имуществу.

Руководствуясь общим правилом, судья выносит акт о разделении только общих долгов. Следовательно, если при разделе квартиры один супруг получает долю, равную 2/3, то суд обязует его выплачивать долг соразмерно его доли.

В следующем видео юрист расскажет о тонкостях раздела кредита при разводе, а также о том, как выглядит решение суда по такому вопросу:

Судебная практика

Судебная практика по разделу кредитов при разводе достаточно обширна. Мы рассмотрим лишь два наиболее интересных дела.

Пример 1. По бракоразводному делу и разделу совместного имущества в суд обратилась гр-ка Иванова с иском к гр-ну Иванову о разделе кредита. В своем иске Иванова отметила, что в период совместной жизни, она брала неоднократно кредиты на потребительские нужды. Банк был против такого раздела.

Вынося решение, судья руководствовался нормой СК РФ, по которой при разделе имущества при разводе, если есть кредит, общие долговые обязательства подлежат распределению соразмерно их долям. Суд признал обязательства по кредиту общими, поэтому своим решением присудил разделить долговые обязательства между супругами.

Мотивируя свои доводы, суд обозначил, что доли супругов в общей долевой собственности являются равными. Данным положением обосновывалось, что общие кредитные обязательства подлежат разделу (по ?). Эти доли соответствует равным долям в общей совместной собственности. Однако судьей было учтено возражение банковского учреждения по поводу перевода кредитного долга, поэтому обязанность по выплате долга по договору кредитования, который был заключен истицей, возлагается на нее.

А по отношению к ответчику – судья решил взыскать равную долю от полученного кредита, так как деньги брались в период семейной жизни и потратились на общие нужды. В своем решении суд нашел баланс между общими правилами раздела и интересами кредитора, который выступал против деления долговых кредитных обязательств. Обязанной стороной по договору кредитования по-прежнему оставалась истица, а ответчик обязан был возместить свою доли в обязательстве в пользу нее.

Пример 2. Во время семейной жизни супругом в банке был взят автокредит и куплена легковая машина. Кредитный договор заключался женой, которая спустя время обратилась в судебную инстанцию. В своем исковом заявлении она требовала разделить кредит по договору автокредитования. В заявлении она отметила, что долг погасила лишь частично, и требовала разделить кредит поровну.

Руководствуясь представленными доказательствами со стороны истицы, суд присудил следующее: автомобиль оставил за истицей, которая должна выплатить ответчику половину стоимости транспортного средства, а ответчика обязал компенсировать истице половину стоимости кредитных обязательств. Однако стороны пришли к договоренности, по которой за истицей остается машина, и она не компенсирует ответчику половину его цены, а ответчик не претендует на свою долю и отказывается от нее в пользу истицы и не возмещает свои долговые обязательства.

Таким образом, стороны могут прийти к договоренности о распределении обязательств по договору кредитования, заключив взаимное соглашение. Такая договоренность может выступать составной частью общего соглашения по разделу совместной собственности. Такой путь может избавить от дальнейших судебных разбирательств о разделе долгов перед банковскими учреждениями.

В видео ниже адвокат рассказывает, основываясь на нормах закона и судебной практике о разделе долгов по кредиту при разводе:

Как поделить кредиты: ВС объяснил, когда долги супругов нельзя назвать общими

Практика, когда супруги после развода делят не только жилье и другое имущество, но и долги, для российских судов стала привычной. Но всегда ли кредитные обязательства, возникшие во время брака, должны быть признаны общими для бывших мужа и жены? Верховный суд объяснил, как правильно делить долги по кредитам, и рассказал, кто должен доказывать, что полученные деньги были истрачены на благо семьи. Эксперты с его точкой зрения согласились, но предостерегли суды воздерживаться от формального подхода при рассмотрении подобных дел.

На семью ли потрачены деньги?

После развода Александр Морозов (фамилия изменена – прим. ред.) обратился в суд с иском о разделе имущества (мебели и техники) и долга по кредиту, взятому на нужды семьи. Истец просил взыскать с бывшей жены Ольги половину выплаченной им суммы – 193 750 руб. Та же заявила встречные требования, указав, что дважды брала в банках деньги на семейные расходы. Морозова просила обязать экс-супруга возместить ей половину сумм в размере 158 244 руб. В марте прошлого года Карсунский районный суд Ульяновской области частично удовлетворил требования заявителя, решив, что бывшая жена должна выплатить ему половину стоимости имущества, признанного общим, и 1/2 суммы погашенного долга по кредиту. В удовлетворении встречных исковых требований Морозовой было отказано, поскольку та не доказала использование полученных денежных средств на нужды семьи. Ульяновский областной суд, куда та обратилась с апелляционной жалобой, определил, что общими должны быть признаны долги по всем кредитам, взятым во время брака, обязав Морозова выплатить бывшей жене затребованную ею сумму. В определении апелляция указала: нормами семейного законодательства установлена презумпция возникновения денежных обязательств в период брака в интересах семьи. Поэтому доказывать, что бывшая жена тратила полученные в банках деньги на личные нужды («неотложные», как указано в заключенных ею кредитных договорах) должен был сам Морозов. А раз он этого не сделал, платить должны оба. Точку в споре поставили судьи Коллегии по гражданским делам ВС (Александр Кликушин, Татьяна Вавилычева и Игорь Юрьев), которые рассмотрели дело Морозовых (№ 80-КГ15-32) в апреле этого года.

Апелляция ошиблась с бременем доказывания

ВС указал, что в силу п. 3 ст. 39 СК (определение долей при разделе общего имущества супругов) общие долги бывших мужа и жены распределяются между ними пропорционально присужденным долям. Вместе с этим в п. 2 ст. 35 СК (владение, пользование и распоряжение общим имуществом супругов) и п. 2 ст. 253 ГК (владение, пользование и распоряжение имуществом, находящимся в совместной собственности) говорится, что если муж или жена совершают какие-то действия с совместным имуществом, вторая «половина» согласна с ними по умолчанию. «Однако положения о том, что такое согласие предполагается также в случае возникновения у одного из супругов долговых обязательств перед третьими лицами, действующее законодательство не содержит», – сказано в определении ВС. Наоборот, п. 1 ст. 45 СК (обращение взыскания на имущество супругов) предусматривает, что взыскание по долгам одного из супругов может быть обращено лишь на его личное имущество, то есть, законодательство допускает существование для каждого из супругов отдельных обязательств. Из содержания п. 2 той же статьи следует, что долг по кредитному договору или договору займа, заключенному мужем или женой, может быть признан общим, если полученные средства были истрачены на нужды семьи. Бремя доказывания этих обстоятельств лежит на стороне, претендующей на распределение долга, в нашем случае — на Ольге Морозовой.

По мнению ВС, суд апелляционной инстанции, удовлетворяя требования экс-супруги, неверно распределил между сторонами бремя доказывания, из-за чего и пришел к ошибочному выводу о том, что полученные в кредит средства она тратила на нужды семьи и возвращать их должны были оба супруга. Вместе с тем еще при рассмотрении дела в первой инстанции Морозова не смогла доказать, что брала и расходовала деньги на «семейные» цели. «При таких обстоятельствах оснований для отмены решения суда первой инстанции в указанной части у суда апелляционной инстанции не имелось», – заключили судьи Коллегии по гражданским делам, отменяя апелляционное определение и отказывая Морозовой в праве требовать с бывшего мужа погашения ее личных долгов.

Часто личные долги все же являются общими

Эксперты, опрошенные Право.ru, с одной стороны признают правоту ВС, который исправил ошибку апелляции, а с другой призывают суды при рассмотрении такого рода дел уходить от формального подхода и более детально исследовать, на что были истрачены заемные средства.

«Ситуация, которая заинтересовала ВС, далеко не оригинальна – подобных дел даже в моей практике добрый десяток наберется, – комментирует адвокат Алексей Михальчик. – В московских судах по подобным делам уже давно сформировался подход не в пользу раздела долга, полученного без согласия супруга. В любом случае, правовая позиция ВС послужит единообразию судебной практики по данным спорам по всей России».

«Согласно букве действующего законодательства, использованный ВС подход полностью обоснован», – считает Светлана Тарнопольская, партнёр КА «Юков и партнёры». Вместе с тем, по мнению юриста, это законодательство несовершенно. Ведь зачастую супруги получают кредит на общие семейные цели, несмотря на то, что заемщиком выступает только один из них. «Таким образом, установленная в ст. 45 СК презумпция раздельности обязательств, на мой взгляд, не соответствует складывающимся в 90% случаев отношениям. В результате после развода заемщик оказывается в плачевной ситуации, когда кредит потрачен на общие нужды, а то и на нужды второго супруга, а все обязательство «висит» на заемщике, который (естественно) во время счастливого брака не думал о сборе доказательств расходования заемных средств», – говорит Тарнопольская. Она считает, что необходимы изменения установленной законом презумпции на общность ответственности по обязательствам, если не доказано, что они были взяты на себя одним из супругов в личных интересах.

Михальчик здесь соглашается с коллегой. «Моя личная оценка этого решения двоякая: с одной стороны ход с разделом мнимых долгов использовался недобросовестными супругами для получения выгодных позиций при разделе совместно нажитого имущества, но во многих случаях имущество действительно приобретается на заемные деньги, к которым формально имеет отношение только один из супругов. Таким образом, мы можем смоделировать ситуацию, когда машина, квартира, дача и так далее при разводе делятся пополам, а вот долги, которые брались на их приобретение, «повисают» на том из супругов, который непредусмотрительно выступил заемщиком. Хотелось бы надеяться, что суды воспримут позицию ВС не формально и будут в каждом случае устанавливать действительность совершенного займа», – выражает свою позицию адвокат.

Еще один недостаток законодательства, который «всплывает» при рассмотрении такого рода дел, подметила Светлана Бурцева, председатель Люберецкой коллегии адвокатов. «Несмотря на то, что определение «общего долга» в законодательстве отсутствует, суды признают таковым обязательства одного из супругов, по которым все полученное им было использовано на нужды семьи», – комментирует она сложившуюся практику.

Как юрист в сфере банкротства, я вижу много человеческих страданий. Никто не идет к банкротному юристу с хорошими новостями. Чаще из-за болезни, смерти, потери работы, развода или других непредвиденных жизненных событий, которые привели их к финансовому краху. Меня должны были научить на юрфаке, что страдания тех, кто рядом, влияют и на тебя тоже. Обычно юристы по ошибке принимают это чувство за слабость, некомпетентность или другой профессиональный недостаток.

Распознать викарную травму

Я хотела бы раньше узнать, что эти все предположения неверны. Или что стресс юриста, который он испытывает рядом со страдающим клиентом, – нормальное человеческое явление. Для него есть диагноз – викарная («вторичная») травма.

Симптомы викарной травмы такие же, как и у непосредственной. У юриста могут быть нарушения сна или яркие кошмары, онемение во время общения с клиентами или, наоборот, необычная интенсивность переживаний. Например, навязчивые мысли о страшных событиях. Также часто встречается большая тревожность или страх, что поверенный попадет в такую же ситуацию, как его клиент. Некоторые юристы испытывают физиологические изменения. У них меняются привычки в еде, угасает сексуальное влечение, даже начинаются панические атаки.

Если юрист не чувствует себя обособленным от клиента (хоть и сочувствующим), если его переполняют эмоции настолько, что он не может конструктивно думать, – по этим признакам он может распознать викарную травму, говорит бывший юрист, а сейчас психотерапевт Сара Вайнштейн. «Эмоции постоянно берут верх над познанием», – объясняет она. Викарная травма может появиться в результате накопления травматического опыта или от одного-единственного воздействия.

Шэннон Калахан, старший советник Seyfarth Shaw, поделилась, что пережила викарную травму, когда занималась делом, связанным с психиатрической больницей и изнасилованием. «Мне было очень грустно, я не могла перестать плакать. Я избегала подобных дел. Не хотела опять потерпеть поражение, не хотела, чтобы оно отразилось на моем клиенте».

Иногда дела, над которыми мы работаем, несут с собой тяжелые последствия, однако наши возможности повлиять на исход являются ограниченными. Юрист может добиваться определенного результата, но должен помнить, что это может отразиться на его собственном благополучии.

Калахан говорит: «Я до сих пор думаю о своем клиенте: как там она после депортации. Я переживаю за нее, желаю ей всего лучшего и грущу, что проиграла. Чтобы помочь себе справиться, я говорю, что это был сложный случай и я сделала все, что смогла».

Много лет я боролась с хронической бессонницей, была в грусти и оцепенении, работала круглые сутки и наконец-то стала искать терапевта. Я расслабилась, когда узнала, что я не одна борюсь с этими чувствами, что это нормально – думать о своих клиентах и облегчать их боль. Я узнала, что могу стать более стойкой через практики осознанности и самопомощь. Я узнала, как не утонуть в страданиях клиентов и как, покидая офис, не «брать» работу с собой.

«Тем, у кого викарная травма, важно настроиться на сопереживание, но не на эмпатию с клиентами», – подчеркивает Вайнштейн.

Когда юристам нужна помощь

Когда вы сопереживаете, вы неравнодушны к страданиям окружающих и стремитесь их облегчить. Эмпатия означает, что вы становитесь на место клиента. Для юристов важно уметь обе вещи. Но юристы, которые часто работают со страдающими клиентами, должны себе напоминать, что они не клиенты.

Отделять себя от клиента – навык, который поможет вам добиться больших профессиональных высот и не получить травму самому. Еще важно свести к минимуму стресс в других сферах и заботиться о себе. Здоровые привычки – сон, правильное питание, физкультура – имеют большое значение.

Юристы могут быть немногословными. Разговоров о собственном стрессе легче избегать. К тому же часто мы можем отрицать наши страдания, а это чревато нездоровыми компенсациями. По мнению Вайнштейн, юристу надо искать психотерапевта, когда он больше двух-трех месяцев испытывает симптомы травмы – оцепенение, навязчивые мысли, физиологические изменения, сильный страх или беспокойство, что страшные события произойдут в его жизни.

Кому-то может показаться эгоистичным фокусироваться на своих страданиях в свете трагедии клиентов. Но успешным юристом может быть только тот, кто в порядке. Как говорят, наденьте кислородную маску сначала на себя, потом на окружающих.

Перевод статьи Джины Чу «Suffering can be the human consequence of lawyering».

Переживания и крепкая психика

Ирина Фаст из Гражданских компенсаций больше 20 лет помогает получать компенсации за вред здоровью или потерю кормильца. По ее словам, в первые годы она включалась эмоционально, переживала события каждого случая даже во сне. «Я тогда очень волновалась за близких, потому что каждый день видела, какой трагедией может обернуться обычная жизнь, – делится Фаст. – Затем защитные механизмы психики, видимо, взяли верх, и я стала спокойнее реагировать на дела своих клиентов».

Управляющий партнёр МКА Солдаткин, Зеленая и Партнеры Дмитрий Солдаткин защищает по уголовным делам и считает, что здесь адвокату изначально нужна крепкая психика. Его эмпатия выражается в том, что защитник должен сделать все возможное для доверителя, работать добросовестно и профессионально, правильно понять потребности клиента и не вводить его в заблуждение, перечисляет Солдаткин. Он уверен, что адвокат, погруженный в негативные эмоции клиента, не сможет в полной мере ему помочь, потому что ему самому нужна помощь.

Арбитражный управляющий Андрей Шафранов занимается банкротствами физлиц. «Конечно, я испытываю определенное сочувствие людям, которые переживают потерю работы, безденежье, болезни, развод», – рассказывает он. Но голову при этом надо оставлять холодной, убежден Шафранов.

Расчеты по договору еще не закончены, но стороны уже расписались, что все готово и претензий нет. Это отнюдь не редкая ситуация, признает старший юрист BGP Litigation Олег Хмелевский. Госзаказчик может просить оформить акты в конце года, чтобы он смог закрыть все договоры и перейти в следующий финансовый год «без хвостов», объясняет Хмелевский. При этом, по словам юриста, госзаказчик уверяет, что подрядчик получит недостающую сумму в следующем году – якобы тогда на оплату предоставят финансовые лимиты.

На самом деле они не выделяются на «прошлогодний» договор, и единственным способом получить деньги остается суд, продолжает Хмелевский. Но подписанный документ может стать в процессе доказательством против подрядчика. Особенно если подписан не только акт, но и соглашение о расторжении договора. Так произошло в деле № А84-1117/2016, где «Стройиндустрия» требовала 3,7 млн руб. с казенного учреждения «Управление по эксплуатации объектов городского хозяйства» Севастополя.

Компания взялась отремонтировать дорогу на одной из городских улиц за 5,4 млн руб. Из них она получила 1,6 млн руб. в качестве аванса. «Стройиндустрия» попыталась сдать результат летом 2015 года, но учреждение указало на дефекты ремонта. Их исправили. В результате бумаги о приемке стороны оформили в декабре 2015-го. В их числе был не только акт выполненных работ, но и соглашение о расторжении договора от 30 декабря 2015 года. В нем подтверждалось, что «подрядчик выполнил, а заказчик оплатил работы на сумму 5,4 млн руб., обязательства сторон прекращены, кроме гарантийных».

Прекратил или подарил

Следом «Стройиндустрия» подала иск, в котором заявила, что получила лишь аванс, но не оставшиеся 3,7 млн руб. Учреждение предъявило встречные требования. Оно решило действовать радикально и потребовало признать недействительным договор подряда, потому что компания якобы изначально представила недостоверные сведения. Три инстанции оказались единодушны в том, что встречный иск надо отклонить. Но разошлись в оценке первоначальных требований «Стройиндустрии».

АС Севастополя отклонил иск подрядчика, сославшись на соглашение о расторжении договора. Ведь истец не отрицал, что завизировал этот документ, не оспаривал его. Это решение исправил 21-й арбитражный апелляционный суд, который встал на сторону «Стройиндустрии». По его мнению, из решения первой инстанции можно понять, что подрядчик подарил заказчику ремонт ценой 3,7 млн руб. Но в документах ничего не говорится о том, что «Стройиндустрия» готова работать безвозмездно. Наоборот, в соглашении написано, что работы оплачены в полном объеме, указал 21-й ААС. Учреждение перечислило лишь аванс и никак не смогло доказать, что перевело оставшиеся 3,7 млн руб. Поэтому апелляция приняла решение взыскать эту сумму, учитывая то, что госзаказчику нужен был ремонт и он его получил. Такое решение поддержала кассация.

Но с ним не согласилась экономколлегия ВС. По ее мнению, стороны воспользовались свободой договора, когда записали в соглашении, что работы оплачены и обязательства прекращены. Эта сделка действует и никем не оспорена. При этом, уточнил Верховный суд, соглашение о расторжении нельзя квалифицировать как дарение. Ведь п. 2 ст. 572 ГК требует, чтобы намерение одарить было четким и ясным. Экономколлегия подытожила мотивировочную часть выводом, что учреждение не должно доказывать полную оплату работ, поскольку этот факт уже подтвержден соглашением. Таким образом, в силе осталось решение первой инстанции в пользу учреждения.

ВС исходил из того, что обязательство по оплате прекращено, пусть даже оно и не исполнено до конца, говорит партнер юркомпании Нортия ГКС Роман Тарасов. При этом ВС не расценил расторжение договора как предоставление «скидки» на недостающую сумму, обращает внимание Тарасов.

Экономколлегия приняла решение на основании соглашения о расторжении, а также в отсутствие доказательств факта неоплаты, комментирует руководитель судебной практики юрфирмы Клифф Елена Кузнецова.

Ксения Козлова из КА Делькредере солидарна с позицией Верховного суда: «При наличии действительного соглашения о расторжении, где стороны подтвердили исполнение обязательств по договору, суды не могли в этом деле рассматривать доводы истца о неполной оплате». Иного мнения придерживается руководитель юрдепартамента Национальной юридической службы «Амулекс» Надежда Макарова. Она напоминает, что расторжение договора прекращает обязательства, если иное не следует из их сути (п. 2 ст. 453 ГК). А суть строительного подряда как раз в том, что подрядчик выполняет работы, а заказчик их оплачивает, объясняет Макарова.

В деле «Стройиндустрии» было подписано соглашение о расторжении, но акт о приемке работ – это другой документ с другими юридическими последствиями, обращает внимание Тарасов. Если акт о приемке работ подтверждает, что все сделано и претензий нет, то это не мешает участнику договора доказывать в суде ненадлежащее исполнение обязательств, говорит Тарасов.

В то же время иногда такое противоречивое поведение могут расценить как недобросовестное, предупреждает Тарасов.

Не только подрядчик может требовать деньги – заказчик может быть недоволен качеством работ, которые он уже принял по акту. Козлова советует последнему своевременно заявлять возражения, ведь суды учитывают, сколько времени прошло между сдачей работ и предъявлением претензий. Они учитывают и другие обстоятельства. Например, недостатки скрытые или явные. В то же время нередко критика заказчика может объясняться лишь нежеланием оплачивать работы, признает Козлова. Юрист дала советы, какие доводы и доказательства пригодятся в таком споре.

В пользу стороны, которая имеет претензииВ пользу стороны, которая ссылается на подписанный актЗаключения специалистов о несоответствии качества/объема выполненных работ условиям договора, о нарушениях, которые повлияли на результат работ.Ссылки на положения договора, которые предусматривают порядок приемки работ и заявление возражений.Возражения заказчика, заявленные по ходу исполнения договора, но не исполненные подрядчиком.Отсутствие мотивированного отказа и возражений на актах приемки.Доказательства, что использовать результат работ невозможно (например, отказ ввести объект в эксплуатацию, отказ в госэкспертизе проектной документации).Доказательства, которые подтверждают, что заказчик был информирован о ходе выполнения работ (например, на объекте был супервайзер или проводились дополнительные исследования по ходу исполнения договора).Доказательства, подтверждающие скрытый характер недостатков (например, результат работ – технически сложный объект (проектно-изыскательные работы), при приемке работ невозможно проверить надлежащее выполнение).Доказательства использования объекта на момент рассмотрения спора (например, отделочные работы на объекте).

«Главный совет» даёт Хмелевский из BGP Litigation: в документах отражать только то, что было, а не то, что будет. Если всё-таки хочется отразить будущие факты, Хмелевский рекомендует прямо указать, что они только наступят.

В судебной практике наметилась тенденция к сохранению стабильности гражданского оборота, и из-за этого сделки признают недействительными лишь в исключительных случаях, говорит Елена Норкина, старший юрист ЮФ Волга Лигал. Исключением из этого являются оспаривания сделок по так называемым банкротным основаниям, отмечает она: «Участившееся число подобных разбирательств очевидно связано с нынешними экономическими реалиями».

Сроки и специальный субъект

Заявители объективно ограничены в возможности доказать основания недействительности обжалуемых соглашений, объясняет Полина Стрельцова, юрист по банкротным проектам ЮФ Vegas Lex: «Истцы не имеют доступа ко всей документации и сведениям, относящимся к оспариваемой сделке». Учитывая такую особенность, правоприменитель упростил задачу заявителям в подобных спорах. Истцам достаточно подтвердить существенность сомнений в реальности сделки и ее действительной цели, а ответчик уже должен опровергнуть эти аргументы (п. 20 Обзора судебной практики Верховного суда № 5, который утвержден Президиумом ВС РФ 27 декабря 2017 года).

Самое общее обстоятельство в таком оспаривании – злоупотребление правом при заключении сделки. Но чем более специальным будет основание, тем эффективнее признать соглашение недействительным, говорит Анастасия Муратова, юрист правового бюро Олевинский, Буюкян и партнеры.

Но в таких случаях и сложнее собрать доказательства, правильно их квалифицировать, сформировать правовую позицию, добавляет она. Эксперт поясняет, что на практике одна и та же сделка зачастую содержит в себе признаки недействительности по разным причинам одновременно: «Поэтому важен не только сбор доказательств (выписки по счетам должника, сведения о его имуществе на различные периоды, документы по конкретным сделкам), но и их правильная интерпретация».

В обсуждаемых спорах, по сравнению с обычным оспариванием, есть специальный субъект –это управляющий должника, обращает внимание Голенев. Но не на каждом этапе банкротства арбитражный управляющий наделен возможностью оспорить сделки, предупреждает Муратова. В процедуре наблюдения он таким правом не обладает. В споре о банкротстве ООО «НГЦ МЖК» (дело № А43-19799/2015) арбитражный управляющий Анна Кириллова оспаривала сделку несостоятельной организации по уступке долга, когда уже шло конкурсное производство. Но параллельно с этим суды постановили отменить решение о банкротстве предприятия и вернули фирму в процедуру наблюдения. Ссылаясь на это обстоятельство, три инстанции посчитали правильным не рассматривать требование Кирилловой о признании сделки недействительной, пока компания не войдет в конкурсный этап. Производство по заявлению управляющего приостановили. Суды указали на то, что по закону временный управляющий в процедуре наблюдения не может оспаривать соглашения банкротящейся фирмы.

Трудности возникают и при определении правильных сроков в этой теме. По общему правилу годичный срок для оспаривания подозрительной сделки считается с даты открытия конкурсного производства, говорит Артур Зурабян, руководитель практики международных судебных споров и арбитража ART DE LEX. Хотя управляющий или кредиторы могут доказать, что они узнали о спорной операции значительно позже. Так, в деле № А46-6454/2015 управляющий оспорил сделки банкрота через два года после принятия судом решения о несостоятельности предприятия. Тем не менее три инстанции признали столь позднее обращение законным, сославшись на то, что заявитель не получал первичные документы по спорным соглашениям и вообще узнал о них случайно, участвуя в другом разбирательстве.

Срок для оспариванияОснование для оспаривания1 месяц до принятия заявления о признании банкротом.

Когда сделка привела или может привести к досрочному удовлетворению требований одних кредиторов перед другими Если одному из кредиторов оказано предпочтение.

6 месяцев до принятия заявления.Когда сделка направлена на обеспечение обязательства, возникшего до ее совершения. Если операция изменила или может изменить очередность удовлетворения требований одного из кредиторов должника.6 месяцев до принятия заявления.Когда кредитор или контрагент по сделке знал о признаках несостоятельности должника или недостаточности его имущества.1 год до принятия заявления.Когда по сделке получено неравноценное встречное предоставление. Если цена в худшую для должника сторону отличается от цены по аналогичным операциям.3 года до принятия заявления.Если сделка причиняет вред имущественным правам и интересам кредиторов и другая сторона соглашения знала о такой противоправной цели. Вывод активов и банкротство банков

Но главные проблемы в банкротстве возникают, когда бенефициары должника пытаются спасти имущество. Для этого они используют различные схемы, одна из таких – вывести активы из несостоятельной компании путем заключения нескольких последовательных сделок между контрагентами, которые формально не связаны между собой. Зачастую в этой ситуации одно или несколько промежуточных звеньев в дальнейшем ликвидируются, объясняет Зурабян. Ранее подобные хитрости помогали не возвращать имущество в конкурсную массу, даже если сделки успешно оспаривались, говорит эксперт. Но сейчас судебная практика защищает добросовестных участников оборота, отмечает юрист. Теперь в таких делах суды не оценивают аффилированность банкрота с его контрагентами лишь по юридическим признакам (участие в уставном капитале общества, наличие полномочий на принятие решений от имени обществ), предупреждает Стрельцова. Суды стали смотреть на признаки фактической аффилированности между участниками спорного соглашения.

В подобных ситуациях получится применить и последствия недействительности сделки в отношении последнего приобретателя выведенных активов. Так, в деле № А40-33328/16 компания «Инвестиционный Торговый Бизнес Холдинг», получив от Инвестторгбанка кредит на 300 млн руб., по цепочке сделок передала эти средства другим фирмам и физлицам. Операции эти провели менее чем за год до того, как ЦБ назначил в банке временную администрацию – Агентство по страхованию вкладов. АСВ обжаловало спорные соглашения, доказав, что 300 млн руб. через цепочку сделок фактически ушли акционерам кредитной организации. Суды признали спорные соглашения недействительными и постановили, что истинные заемщики должны вернуть эту сумму банку.

Вообще, когда оспариваются банковские операции, совершенные перед банкротством кредитной организации, доказательства недобросовестности второго участника сделки порой не выдерживают никакой критики, возмущается Норкина. По ее словам, иногда кажется, что суду достаточно одного лишь заявления АСВ, чтобы признать такие сделки недействительными. Она замечает, что аналогичные ситуации возникают и с банками, которые не стали несостоятельными, а лишь переживают финансовые трудности. Так, в деле № А40-183445/2016 на втором круге рассмотрения АСГМ отказался взыскивать с санируемого банка «Уралсиб» возмещения по банковским гарантиям на $20 млн. Суд пришел к выводу, что сделки по выпуску гарантий наносят ущерб банку и другим его кредиторам. А бенефициар по спорным соглашениям является недобросовестным лицом, так как принял гарантии от «проблемной» кредитной организации, заключил суд.

Участниками подобных разбирательств при банкротстве кредитных организаций становятся и их заёмщики. Клиент Волжского социального банка внес очередной платеж по кредиту за месяц до того, как у банка отозвали лицензию. Если учитывать временной период, в который прошла эта операция, то временная администрация банка в лице АСВ добилась признания этой сделки недействительной (дело № А55-28168/2013). Заявитель указал, что клиент, перечисляя деньги ВСБ, знал о плачевном финансовом состоянии своего кредитора. Вместе с тем Норкина считает, что такие сделки надо оспаривать лишь в тех случаях, когда есть весомые доказательства осведомленности заемщика о проблемах банка, деньги клиента для погашения займа хранятся в этой же кредитной организации, а корреспондентский счет банка уже заблокирован.

Если говорить о еще одном основании («неравноценном встречном предоставлении»), то по нему получится оспорить сделки предбанкротного периода, когда ликвидное имущество должника продали по цене существенно ниже рыночной, приводит пример Евгений Пугачев из ЮФ Интеллектуальный капитал: «Или когда покупатель так и не заплатил деньги за приобретенный актив». Кроме того, по специальным банкротным основаниям можно оспорить не только договоры или соглашения, но и платежи должника, говорит юрист: «Например, банковский безналичный перевод, который в судебной практике расценивается как сделка».

В обсуждаемых спорах нередко приходится доказывать и осведомленность контрагента о неплатёжеспособности фирмы в ее предбанкротный период, чтобы признать сделку недействительной, замечает Муратова. Но подтвердить такой факт сложно, поэтому суды чаще всего принимают решение не в пользу заявителя. В деле № А40-16677/16 о банкротстве «Р-Холдинга» 9-й ААС разъяснил, что знание о наличии у предприятия многочисленных кредиторов еще нельзя приравнивать к осведомленности о неплатежеспособности компании.

Недостатки и сложности

Оспаривание сделок в банкротстве – это сложный комплексный процесс, который требует учесть финансово-экономическое состояние должника за период, предшествующий спорной операции, говорит Роман Речкин, старший партнер Интеллект-С. Кроме того, такое оспаривание, как правило, происходит не один месяц – за это время ответчик успевает вывести все свои активы, рассказывает Муратова. Поэтому даже успех в подобном деле вовсе не гарантирует, что удастся реально пополнить конкурсную массу должника, резюмирует Муратова.

Говоря о других недостатках в регулировании обсуждаемых отношений, Алмаз Кучембаев, руководитель юрагентства Кучембаев и партнеры, предлагает законодательно регламентировать, что оспаривать сделку по выводу имущества может любой взыскатель, а не только тот, который являлся взыскателем на дату спорной сделки. В заключение эксперт считает справедливым установить одинаковые правила по оспариванию подобных сделок для юридических и физических лиц – по аналогии со ст. 213.32 «Закона о банкротстве» («Особенности оспаривания сделки должника-гражданина»).