Личный закон юридического лица применяется для

Личный закон (юридического лица, физического лица)

Личный закон (юридического лица, физического лица) — право страны, в соответствии с которым определяется правовой статус субъекта права. Выделяют личный закон физического лица (lex personalis) и личный закон юридического лица (lex societatis).

Разъяснение

Термин личный закон (юридического лица, физического лица) определяет право страны, в соответствии с которым определяется правовой статус этого юридического лица (физического лица).

Гражданский кодекс РФ определяет:

Личный закон юридического лица (ст. 1202 ГК РФ);

Личный закон иностранной организации, не являющейся юридическим лицом по иностранному праву (ст. 1203 ГК РФ);

Личный закон физического лица (ст. 195 ГК РФ).

Статья 1202. Личный закон юридического лица

1. Личным законом юридического лица считается право страны, где учреждено юридическое лицо, если иное не предусмотрено Федеральным законом «О внесении изменений в Федеральный закон «О введении в действие части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» и статью 1202 части третьей Гражданского кодекса Российской Федерации».

2. На основе личного закона юридического лица определяются, в частности:

1) статус организации в качестве юридического лица;

2) организационно-правовая форма юридического лица;

3) требования к наименованию юридического лица;

4) вопросы создания, реорганизации и ликвидации юридического лица, в том числе вопросы правопреемства;

5) содержание правоспособности юридического лица;

6) порядок приобретения юридическим лицом гражданских прав и принятия на себя гражданских обязанностей;

7) внутренние отношения, в том числе отношения юридического лица с его участниками;

8) способность юридического лица отвечать по своим обязательствам;

9) вопросы ответственности учредителей (участников) юридического лица по его обязательствам.

3. Юридическое лицо не может ссылаться на ограничение полномочий его органа или представителя на совершение сделки, неизвестное праву страны, в которой орган или представитель юридического лица совершил сделку, за исключением случаев, когда будет доказано, что другая сторона в сделке знала или заведомо должна была знать об указанном ограничении.

4. Если учрежденное за границей юридическое лицо осуществляет свою предпринимательскую деятельность преимущественно на территории Российской Федерации, к требованиям об ответственности по обязательствам юридического лица его учредителей (участников), других лиц, которые имеют право давать обязательные для него указания или иным образом имеют возможность определять его действия, применяется российское право либо по выбору кредитора личный закон такого юридического лица.

Статья 1203. Личный закон иностранной организации, не являющейся юридическим лицом по иностранному праву

Личным законом иностранной организации, не являющейся юридическим лицом по иностранному праву, считается право страны, где эта организация учреждена.

К деятельности такой организации, если применимым является российское право, соответственно применяются правила настоящего Кодекса, которые регулируют деятельность юридических лиц, если иное не вытекает из закона, иных правовых актов или существа отношения.

Статья 1195. Личный закон физического лица

1. Личным законом физического лица считается право страны, гражданство которой это лицо имеет.

2. Если лицо наряду с российским гражданством имеет и иностранное гражданство, его личным законом является российское право.

3. Если иностранный гражданин имеет место жительства в Российской Федерации, его личным законом является российское право.

4. При наличии у лица нескольких иностранных гражданств личным законом считается право страны, в которой это лицо имеет место жительства.

5. Личным законом лица без гражданства считается право страны, в которой это лицо имеет место жительства.

6. Личным законом беженца считается право страны, предоставившей ему убежище.

В законодательстве по налогам и сборам термин «личный закон» встречается в главе 3.4. Контролируемые иностранные компании и контролирующие лица НК РФ.

Личный закон юридического лица (lex societatis)

Эта коллизионная привязка означает, что правовой статус юридического лица определяется законом того государства, чью государственную принадлежность (национальность) имеет юридическое лицо. Национальность указывает на принадлежность юридического лица к конкретному правопорядку, являющемуся личным статутом компании.

Личный статут юридического лица (применимое право) представляет собой его личный закон, на основе которого определяются:

— статус организации в качестве юридического лица;

— его организационно-правовая форма;

— требования к наименованию юридического лица;

— вопросы создания, реорганизации и ликвидации юридического лица, вопросы правопреемства;

— содержание и объем правоспособности юридического лица;

— порядок приобретения прав и обязанностей;

— внутренние отношения, в том числе отношения юридического лица с его участниками;

— способность юридического лица отвечать по своим обязательствам.

Личный закон юридического лица и его государственная принадлежность (национальность) — категории различные. Личный закон — категория коллизионного права, право конкретного государства, компетентное ответить на вопросы, которые связаны с правосубъектностью юридического лица. Государственная принадлежность (национальность) — материально-правовая категория, «привязанность» юридического лица к определенному государству и его правопорядку.

Варианты определения национальности юридических лиц:

— теория инкорпорации: личным законом юридического лица считается право того государства, в котором данное лицо зарегистрировано (Великобритания, Россия, Китай, Индия, США);

— теория оседлости: юридическое лицо принадлежит тому государству, на чьей территории находится его административный центр (Франция, Бельгия, Украина). Место нахождения основного органа управления обычно определяется в соответствии с уставными документами. Если в уставе отсутствует указание места нахождения основного органа управления, то им, как правило, является фактическое (эффективное) место нахождения такого органа;

— теория эффективного (основного) места деятельности (местонахождения коммерческого предприятия): юридическое лицо имеет национальность того государства, на чьей территории оно ведет основную хозяйственную деятельность (Сирия, Алжир). Критерий эффективного места деятельности оптимален для определения национальной принадлежности офшорных компаний;

— теория контроля: юридическое лицо имеет национальность того государства, с территории которого контролируется и управляется его деятельность (законодательство большинства развивающихся стран, Вашингтонская конвенция 1965 г., Договор к Энергетической хартии (1994)). Теория контроля — наилучший критерий для установления действительной национальности ТНК;

— смешанный критерий: как дополняющие друг друга устанавливаются привязки к праву государства инкорпорации, места нахождения и места осуществления деятельности, применяется и теория контроля (Италия, Канада, Египет). В законодательстве Лихтенштейна и Швейцарии закреплена возможность подчинения компании местному праву без ликвидации и новой регистрации.

Такие законодательные различия создают серьезные проблемы. Юридическое лицо, учрежденное в государстве, применяющем критерий оседлости (Франция), и переместившее свой административный центр в государство, применяющее критерий инкорпорации (Великобритания), будет признано английским во Франции и французским — в Великобритании, т.е. «теряет» национальность. Юридическое лицо, учрежденное в государстве, применяющем критерий инкорпорации (Россия), и имеющее административный центр в государстве, применяющем критерий оседлости (Украина), в России считается российским, а на Украине — украинским (двойная национальность). Юридическое лицо, учрежденное в государстве, применяющем критерий инкорпорации (Австрия), и перемещающее свой административный центр в государство, применяющее аналогичный критерий (Армения), будет считаться австрийским и в Австрии, и в Армении, т.е. приобретает одностороннюю (неполную) национальность.

В современном законодательстве большинства государств для определения личного закона юридических лиц применяется сочетание различных критериев (Великобритания и США — теории инкорпорации и контроля, Индия — инкорпорации и эффективного места деятельности, Венгрия — инкорпорации и оседлости). «Смешанный критерий» представляется наиболее удачным, но и его применение не может устранить всех возможных коллизий.

На международном уровне предпринята попытка синтезировать теории инкорпорации и оседлости: Гаагская конвенция о признании прав юридического лица за иностранными компаниями, ассоциациями, учреждениями (1956) исходит из того, что национальность юридического лица определяется по месту, где оно зарегистрировано и где по уставу находится его правление. В Договоре об учреждении Европейского экономического сообщества (1957) закреплено унифицированное понятие «национальность юридического лица». Любая компания, учрежденная по национальным законам, даже если она контролируется иностранной компанией, имеет 100%-ный иностранный капитал либо выполняет функции филиала зарубежной компании, в своей деятельности подчиняется режиму, предусмотренному для национальных компаний.

В отношении юридических лиц всегда возникают вопросы их личного статуса и их правоотношений с другими лицами. Именно от статуса лица зависит, в какие правоотношения оно может вступать. Однако эта взаимосвязь не исключает самостоятельности указанных категорий, необходимости их отдельного рассмотрения в аспекте коллизионного регулирования. Каждое из правоотношений, в которое вступает юридическое лицо, имеет самостоятельную коллизионную привязку. Одновременно все вопросы правового статуса юридического лица имеют общую коллизионную привязку. Ранее в доктрине МЧП утверждалось, что принцип единого личного статута является непоколебимым: «Все вопросы статуса юридического лица. имеют в принципе общую коллизионную привязку, подчиняются одному и тому же законодательству, имеют общий личный статут»1.

На современном этапе некоторые представители доктрины (в основном в ФРГ) отвергают одну единую привязку личного закона юридического лица. Правоотношения юридического лица не могут оцениваться по единому личному статуту. Нетрадиционные теории определения личного статута юридического лица базируются на принципе расщепления единого статута юридического лица и подчинения вопросов, входящих в сферу его регулирования, разным коллизионным привязкам. В доктрине ФРГ разработаны теории оговорок, наложения (суперпозиции), дифференцированности, формирования групп случаев, комбинации, ограниченная теория инкорпорации. Эти модифицированные теории в некоторой степени позволяют решить проблему совмещения внутренних интересов государства и интересов интернационализации экономики. Однако расщепление единого личного статута, подчинение его различным коллизионным привязкам, смешение норм различных правопорядков приводят к неопределенности правового регулирования, к дестабилизации правоприменения.

В российском праве понятие личного статута юридического лица дано в ст. 1202 ГК РФ. Россия — одна из немногих стран мира, в чьем праве установлен только один критерий определения личного закона юридического лица — критерий инкорпорации (п. 1 ст. 1202).

В отечественной доктрине указывается, что под местом учреждения юридического лица понимается место нахождения постоянно действующего исполнительного органа или место нахождения иного органа или лица, имеющего право действовать от имени юридического лица без доверенности. Поэтому при определении юридического лица как российского критерий инкорпорации дополняется критерием оседлости. Судебная практика идет именно по этому пути.

Евразийский юридический портал

Бесплатная юридическая консультация онлайн, помощь юриста и услуги адвоката

Подходы определения личного закона юридического лица (lex societatis) в законодательстве и практике разных государств — 1

Так, во Франции — под названием «thwrie du siuge reel» или «siuge social», в Германии — «sitz-theorie», в Италии — «theoria della sede (effetiva)» и т.д. Отметим, что до сих пор не существует единого подхода трактовки термина «реальное местопребывание» . Однако основная суть всех подходов заключается в том, что такое местопребывание трактуется в свете фактического местонахождения административного центра и контроля компании, где осуществляется постоянное и ежедневное управление. Теория «реального местопребывания» исходит из предположения, что государство местонахождения административного центра обычно является государством, которое в наибольшей степени подвергается воздействию деятельности юридического лица, и, соответственно, право этого государства должно определять lex societatis.

Традиционно французское международное частное право определяло личный закон юридического лица по теории «реального местопребывания», что трактуется как действительное местонахождение административного центра компании. Статья 1837 Французского Гражданского кодекса определяет, что компании, которые имеют свое местопребывание (siuge) на территории Франции, подчиняются французскому праву. Вместе с тем, подчеркивается, что третье лица могут воспользоваться правом страны, где имеется местопребывание компании, определенным уставом, но оно не предоставляется им, если реальное местопребывание компании (siuge гйеТ) находится в другой стране.

В научной литературе по международному частному праву существует мнение, что определение личного закона юридического лица в общей системе права и французском праве не отличаются существенным образом, так как в свете решений французских судов, по поводу определения «национальности» компании, место инкорпорации и «реального местопребывания» юридического лица совпадают, кроме тех случаев когда компании учреждаются в других странах и полностью осуществляют свою коммерческую деятельность во Франции.

Теория «реального местопребывания» юридического лица применяется также в Германии. Германское Гражданское Уложение (1896 г.) определяет понятие «местопребывание» юридического лица (sitz) с точки зрения места, где осуществляется его управление. Однако немецкий гражданские законы не указывает, что такое местопребывание юридического лица рассматривается как критерий для определения lex societatis. Теория «реального местопребывания» юридического лица, как определяющий фактор для lex societatis, закреплена в практике немецких судов и с 1904 применяется как критерий определения личного закона юридического лица в Германии. Немецкий законодатель не регулирует определение lex societatis на законодательном уровне, так как в настоящее время в раках Европейского Сообщества (ЕС) осуществляется активные работы по поводу гармонизации национального права государств-членов ЕС.

При определении личного закона юридического лица немецкие суды будут руководствоваться не только местонахождением управления, но и будут учитывать его контроль, что часто может сводиться к национальности физических лиц, которые владеют компанией. Более того, Германия придерживается теории «реального местопребывания» в более узком ее понимании . Это значит, что если компания инкорпорирована в другой стране и перемещает свой административный центр в Германию, то она не будет признана в Германии до тех пор, пока не ликвидирует компанию в стране инкорпорации и заново не зарегистрирует ее в Германии.

Еще одним государством, которое применяет теорию «реального местопребывания», является Австрия. Так, федеральный закон Австрии «О международном частном праве» (1978 г.) определяет, что личным законом юридического лица или какого-либо другого объединения лиц или имуществ, которое может быть носителем прав и обязанностей, является право того государства, в котором этот носитель прав имеет фактическое местонахождение своего главного органа управления.

В странах СНГ, единственным государством, применяющим теорию «реального местопребывании» в ее чистом проявлении, является Грузия. Грузинский закон «О международном частном праве» (1998 г.) констатирует, что правоспособность и дееспособность юридического лица определяются правом страны, где орган управления юридического лица имеет фактическое местонахождение . Очевидно, что в определении не подчеркивается о каком органе управления идет речь — главном или любом. В любом случае, целесообразно было бы иметь уточнение природы управленческого органа юридического лица, по местонахождению которого определяется его правосубъектность.

Смешанные подходы определения lex societatis. Многие государства предпочитают применять не один подход определения личного закона юридического лица, а несколько. Такая позиция может быть оправдана с учетом того, что беспрецедентное развитие трансграничных экономических отношений требует применение более динамичных подходов регулирования корпоративных вопросов, и особенно в свете международного частного права. Более того, обычно смешанные подходы определяют больше возможностей установления правовых связей юридического лица с данным государством.

Швейцарский федеральный закон «О международном частном праве» от 18 декабря 1987 определяет, что зарегистрированный офис компании должен считаться ее домицилем. В то же время констатируется, что зарегистрированный офис — это место, определенное положениями устава или по договору о товариществе, а в случае отсутствия такого определения, место действительного управления компании . В этой связи часто подчеркивается, что если юридическое лицо управляется из нескольких стран, то непонятно определение личного закона относится к праву любого места управления или только к праву центрального места. Соответственно, предлагается уточнение обстоятельства, что такой центр является центральным. Таким образом, изначально швейцарский закон дает учредителя возможность воспользоваться автономией воли при выборе места инкорпорации юридического лица. Если учредители не выбрали такое место зарегистрированного офиса, тогда личный закон юридического лица будет определяться по критерию «реального местопребывания».

Ярким примером смешанного подход определения lex societatis является право Италии. Итальянское право применяет одновременно три теории при определении личного закона юридических лиц. Так статья 25 итальянского закона «О международном частном праве» устанавливает, что по отношению к коммерческой организации, товарищества, ассоциации, фонда и других учреждений, государственного или частного характера применяется право страны, где было завершено их формирование. Более того, итальянский закон конкретизирует, что закон страны формирования будет применяться даже в том случае, когда такие учреждения не обладают признаками юридического лица. Однако в соответствии с итальянским законом право страны формирования будет применяться во всех случаях, кроме тех, когда местопребывание главного центра или его основной деятельности находится в Италии. В последнем случае будет применяться итальянское право . Интересно, что итальянский закон применяет теорию «реального местопребывания» и основного места деятельности только в тех случаях, когда речь идет о юридических лицах, имеющих такое присутствие только в Италии, а в отношении других компаний применяется критерий инкорпорации.

В соответствии с нидерландским правом личный закон юридического лица определяется, во-первых, по праву страны инкорпорации, независимо оттого компания голландская или иностранная . Закон «О коллизионном (корпоративном) праве» Нидерландов (Conflict of Laws (Corporations) Act), который был принятый в 1997 и вступил в силу в 1998 году, определяет, что применимое право корпорации считается право государства, где корпорация в момент своего учреждения по своему учредительному договору или уставу имеет свое корпоративное местопребывание или зарегистрированный офис, или при их отсутствии, иностранный центр деятельности на территории государства, по законам которого она была учреждена.

Нами было проанализировано множество подходов национального законодательства по поводу определения личного закона юридического лица. При определении lex societatis в соответствии с любой правовой системой ключевое значение имеет конкретный вопрос, рассматриваемый в рамках личного закона, и суд, который уполномочен устанавливать такое право. Так, если рассматривается определение личного закона компании, которая зарегистрирована в России, имеет свой административный центр в Германии и осуществляет основную свою деятельность в Италии, то очевидно, что определение lex societatis такого юридического лица варьируется зависимо от того дело рассматривается российским, немецким или итальянским судом. Таким образом, если lex societatis этого юридического лица будет определять российский судя, то применимым правом будет российское право, так как компания инкорпорирована именно там. Если lex societatis будет рассматриваться немецким судом — то немецкое право, так как административные центр находится в Германии, а если итальянский судя, то — итальянское право, так как основное место деятельности юридического лица находится в Италии.

Вот уже более чем два десятилетия правовые вопросы перемещения офисов юридического лица активно рассматриваются в раках ЕС. В этой связи нужно подчеркнуть, что недавняя практика Европейского Суда (далее по тексту — Суд ЕС) существенно повлияла на развитие европейского международного частного права. В частности в рамках данной статьи целесообразно провести краткий анализ дела Uberseering . В этом деле компания «Uberseering BV» была зарегистрирована в Нидерландах и обладала небольшим участком земли в Германии, где была построена гостиница и парковочная зона. То есть, можно констатировать, что кроме Нидерландов компания имела место коммерческой деятельности в Германии. Для строительных работ компания «Uberseering BV» заключила договор с компанией «Nordic Construction Company Baumanagement GmbH», которая имела свой зарегистрированный офис в Германии. Последняя выполнила работу, но «Uberseering BV» осталась неудовлетворенной качеством работы, по поводу покраски зданий, в связи с чем, были высказаны соответствующие недовольства и требования о возмещении убытков.

В 1995 году два гражданина Германии приобрели компанию «Uberseering BV», а уже в следующем году немецкий региональный суд не принял иск компании «Uberseering BV» по данному вопросу в силу отсутствия правосубъектности у нее. Дело в том, что немецкий суд признал, что с того момента, когда немецкие граждане приобрели компанию, ее административный центр фактический был перемещен с Нидерландов в Германию. Так как немецкое международное частное право определяет lex societatis по теории «реального местопребывания» (sitztheorie), следовательно, в рамках немецкого права личным законом компании «Uberseering BV» является немецкое право. Суть вопроса заключался в том — признается ли такое лицо правосубъектным в глазах немецкого права, следовательно, имеет ли оно предъявлять иск в немецком суде как юридическое лицо. Как уже было отмечено ранее, в Германии, обычно юридическое лицо считается существующим лишь с того момента, когда оно будет зарегистрировано там. Следовательно, когда происходит перемещение административного центра юридического лица из иностранного государства в Германию, для того чтобы оно приобрело правосубъектность, присущей юридическим лицам, должно ликвидироваться в стране изначальной регистрации и зарегистрироваться в Германии.

Одним из вопросов, который немецкий суд направил для рассмотрения Суда ЕС, был сформулирован следующим образом: «. трактуется ли право на свободу учреждения (статьи 43 и 48 Договора ЕС) таким способом, что правоспособность и способность возбуждения иска должны определяться по праву страны, где компания была инкорпорирована?» . Многие немецкие юристы и ученые комментировали в этой связи, что данный вопрос не должен был быть адресован Суду ЕС; что таким образом ставился вопрос о нецелесообразности применения немецкой теории «реального местопребывания» для определения lex societatis.

Решение Суда ЕС было таковым: «Когда компания, образованная в соответствии с правом государства-члена ЕС (“A”), где она имеет свой регистрированный офис, осуществляет свою свободу на учреждения в другом государстве-члене ЕС (“Б”), статьи 43 и 48 Договора ЕС требуют от государства-члена “Б” признать правоспособность и, следовательно, способность являться стороной в судебном разбирательстве, которой компания обладает в стране инкорпорации (“A”)». Этим решением ранее определение личного закона компании «Uberseering BV» немецким судом по теории «реального местопребывания» компании потерял свое правовое значение. По сути, Суд ЕС указал, что теория «реального местопребывания» (sitztheorie, srnge social, real seat и т.д.) неприменима отныне, по крайней мере, в рамках государств-членов ЕС. Такое развитие событий повлияло не только на данное дело, но и на всю систему европейского международного частного права. Как справедливо отмечает В. Эбке: «решение Суда ЕС по делу Uberseering не было революционным, но имело революционные последствия».

После решений Суда ЕС, смело можно заявлять о том, что ЕС должно активно осуществлять модернизацию корпоративного и международного частного права в направлении модификации теории «реального местопребывания», что не позволяет признание юридических лиц, зарегистрированных в одной стране ЕС и имеющих административных центр в другой стране ЕС. Об этом и свидетельствует специальный доклад Группы Экспертов Высшего Уровня по Корпоративному Праву (High Level Group of Company Law Experts). Группа почти единогласно признала нецелесообразность применения критерия «реального местопребывания» для определения личного закона юридического лица. Не исключено, что вскоре в рамках стран ЕС будет принят специальный регламент ЕС, что подтвердит практику Суда ЕС по вопросу определения lex societatis по критерию инкорпорации.

С нашей точки зрения, ни теория инкорпорации, ни «реального местопребывания» не могут отвечать настоящим требованиям развития экономических отношений и современного международного частного права. При всем этом, нужно подчеркнуть, что такая современная концепция определения личного закона юридического лица должна во многом основываться на теорию инкорпорации и применять некоторые элементы других теории. Во-первых, такое мнение оправдывается тем, что теория инкорпорации достаточно точна в связи с определением места инкорпорации юридического лица. Напротив, при применении теории «реального местопребывания» часто можно столкнуться с проблемами при нахождении такого «реального местопребывания», особенно, в рамках юридических лиц, всходящих в систему ТНК. Во-вторых, модифицированный подход теории инкорпорации позволит найти подходящие инструменты установления соответствующих правовых и фактических связей юридического лица с государством происхождения при определении его lex societatis, если происходит перемещение его зарегистрированного офиса или административного центра. В-третьих, такой метод может выработать более квалифицированное определение личного закона иностранного юридического лица.

Статья опубликована в Евразийском юридическом журнале № 5 (7) 2008

ЛИЧНЫЙ ЗАКОН ЮРИДИЧЕСКОГО ЛИЦА

Экономика и право: словарь-справочник. — М.: Вуз и школа . Л. П. Кураков, В. Л. Кураков, А. Л. Кураков . 2004 .

Смотреть что такое «ЛИЧНЫЙ ЗАКОН ЮРИДИЧЕСКОГО ЛИЦА» в других словарях:

ЛИЧНЫЙ ЗАКОН ЮРИДИЧЕСКОГО ЛИЦА — в международном частном праве система определенных правовых норм, регулирующих порядок создания, деятельности и ликвидации того или иного юридического лица. Л.з.ю.л. применяется, лишь если субъектом правоотношения является иностранное юридическое … Юридическая энциклопедия

ЛИЧНЫЙ ЗАКОН ЮРИДИЧЕСКОГО ЛИЦА — термин международного частного права, означающий определенные правовые нормы, регулирующие порядок создания, деятельности и ликвидации иностранного юридического лица. Л.з.ю.л. также определяет, является ли данное образование (объединение) вообще… … Юридический словарь

ЛИЧНЫЙ ЗАКОН ЮРИДИЧЕСКОГО ЛИЦА — (личный статут юридического лица) (лат. lex societatis) понятие международного частного права, означающее определенные правовые нормы, регулирующие порядок создания, деятельности и ликвидации данного юридического лица в случае коллизии законов. Л … Энциклопедия юриста

Личный закон юридического лица — 1. Личным законом юридического лица считается право страны, где учреждено юридическое лицо. 2. На основе личного закона юридического лица определяются, в частности: 1) статус организации в качестве юридического лица; 2) организационно правовая… … Официальная терминология

личный закон юридического лица — термин международного частного права, означающий определенные правовые нормы, регулирующие порядок создания, деятельности и ликвидации иностранного юридического лица. Л.з.ю.л. также определяет, является ли данное образование (объединение) вообще… … Большой юридический словарь

Личный закон — Личный закон право страны в соответствии с которым определяется правовой статус субъекта, участвующего в гражданско правовом отношении, осложненном иностранным элементом. Правовой статус включает: правоспособность субъекта и дееспособность… … Википедия

ЮРИДИЧЕСКОГО ЛИЦА ЛИЧНЫЙ ЗАКОН — ЛИЧНЫЙ ЗАКОН ЮРИДИЧЕСКОГО ЛИЦА … Юридическая энциклопедия

ЮРИДИЧЕСКОГО ЛИЦА ЛИЧНЫЙ ЗАКОН — (см. ЛИЧНЫЙ ЗАКОН ЮРИДИЧЕСКОГО ЛИЦА) … Энциклопедический словарь экономики и права

lex societatis — личный закон юридического лица, право, регулирующее его правоспособность, всегда является правом страны, по законодательству которой инкорпорировано это юридическое лицо. Независимо от lex contractus, нормы lex societatis могут оказывать влияние… … Glossary of international commercial arbitration

НПА:Гражданский кодекс Российской Федерации:Часть третья — (в редакции, действующей по состоянию на 14.11.2013) Гражданский кодекс Российской Федерации ГАРАНТ Принят Государственной Думой 1 ноября 2001 года К:Гражданский кодекс Российской Федерации:Часть… … Бухгалтерская энциклопедия

Личный закон юридического лица

Личный закон (статут) юридического лица (lex sociatatis) отвечает на вопрос о «национальности» юридического лица или его государственной принадлежности.

Государственная принадлежность юридического лица определяет ряд других важных вопросов, какое государство должно оказывать ему дипломатическую защиту за рубежом; к каким юридическим лицам как иностранным применяются национальный режим и режим наибольшего благоприятствования, установленный двусторонними договорами РФ о правовой помощи, соглашениями о торговом сотрудничестве, о поощрении и взаимной защите капиталовложений.

Личный закон юридического лица определяет право, применимое к установлению его правосубъектности.

В соответствии с российским законодательством (п.1 ст.1202 ГК) личным законом юридического лица считается право страны, где учреждено юридическое лицо.

Для определения личного закона юридического лица, его «национальности» или государственной принадлежности в доктрине МЧП разработано несколько теорий.

Теория инкорпорации,согласно которой личный закон юридического лица определяется правом того государства, где оно создано (т.е. учреждено и где утверждён его устав). Именно этот критерий применяется в ГК РФ, в праве Великобритании, США и др. стран.

Теория оседлости(или местонахождения), согласно которой личный закон юридического лица определяется правом того государства, где находится его центр управления (правление, совет директоров и т.п.). Этот критерий применяется преимущественно в праве континентальной Европы.

Различают «статуарную» оседлость и «эффективную» оседлость (юридические лица «почтового ящика»).

Теория центра эксплуатации(или места деятельности), согласно которой личный закон юридического лица определяется правом того государства, где осуществляется его основная хозяйственная деятельность. Она применяется в развивающихся странах.

В ряде стран применяется критерий оседлости или инкорпорации в сочетании с критерием места деятельности.

Реформа коллизионного права в Италии по существу, обеспечила наиболее полный контроль над деятельностью иностранных юридических лиц, в том числе и на своей территории, а также над деятельностью своих компаний за рубежом.[18] В Италии «компании, ассоциации, учреждения и иные юридические лица, будь то частного или публичного права, подчиняются закону государства, на территории которого эти юридические лица были учреждены. Однако независимо от этого итальянский закон будет применяться всегда, когда местом органа управления этого юридического лица, равно как местом нахождения его основной деятельности, является Италия (п. 1 ст. 25 Закона Италии «О реформе международного частного права»). Критерий местонахождения юридического лица согласно названному Закону Италии включает в себя местонахождение органа управления и место основной деятельности юридического лица. Закон в данном случае исходит из понимания того, что компания осуществляет свою деятельность преимущественно в том государстве, где находится ее орган управления.

Теория контроля.Современная законодательная практика различных государств пошла по пути отделения личного закона (статута) юридического лица от его «национальности».

Критерии принадлежности юридического лица определённому государству превратились в коллизионные привязки, с помощью которых решается лишь один вопрос, право какого государства подлежит применению при определении правосубъектности юридического лица. При этом личный закон юридического лица не связывается с его «национальной» принадлежностью.[19]

Когда нужно определить, кому действительно принадлежит юридическое лицо, кто его контролирует, используется «теория контроля».

Теория контроля была первоначально сформулирована ещё во время Первой мировой войны и применялась в практике борьбы с «враждебными иностранцами». Широко известно дело Даймлера из английской судебной практики (1916 г.). В Англии была учреждена акционерная компания по продаже шин. Её капитал составляли 25000 акций, из них лишь одна принадлежала англичанину, остальные – немцам. По английскому праву – это юридическое лицо английского права. Однако суд решил, что надо установить, кто действительно контролирует юридическое лицо и кому оно фактически принадлежит. Под «враждебным» юридическим лицом понимается юридическое лицо, контролируемое лицами враждебной национальности. Эта теория выдвигает в качестве критерия контроля над юридическим лицом состав (принадлежность) капитала юридического лица. В литературе уже отмечались определённые недостатки теории контроля: непостоянство капитала, его перераспределение между акционерами из различных стран, невозможность в ряде случаев установить его состав.[20]

Вместе с тем, этот критерий применялся после Второй мировой войны для определения государственной принадлежности юридических лиц; применяется он и в современных условиях при применении экономических санкций, вводимых Советом Безопасности ООН. Он стал применяться в двусторонних договорах государств о поощрении и защите капиталовложений, в практике Международного Суда ООН.

Вашингтонская конвенция 1965 г. «Об инвестиционных спорах между государствами и иностранными лицами» использует критерий контроля для определения лиц другого Договаривающегося Государства для целей Конвенции (п.2b ст.25).

Договор 1994 г. к Энергетической хартии (СНГ) предусматривает возможность отказа в преимуществах в отношении юридических лиц, если такие юридические лица принадлежат гражданам или подданным третьего государства или контролируются ими (ст.17).

Таким образом, теория контроля применяется для защиты экономических интересов государств от влияния иностранного капитала.

studopedia.org — Студопедия.Орг — 2014-2018 год. Студопедия не является автором материалов, которые размещены. Но предоставляет возможность бесплатного использования (0.001 с) .