Ст 106 ук рф соучастие

Проблемы квалификации соучастия в убийстве матерью новорожденного ребенка

Сарлыбаев В.А.,
студент 3 курса Юридического института Южно-Уральского государственного университета

Проблема ответственности за соучастие в преступлении со специальным субъектом всегда являлась спорным и актуальным вопросом для теории уголовного права и практики применения ее норм. Данной проблеме всегда уделялось большое внимание, и некоторые ее аспекты до сих пор остаются дискуссионными.

Так, ст. 106 УК РФ предусматривает ответственность за привилегированный состав умышленного убийства, исполнителем которого (специальным субъектом) является мать новорожденного ребенка. С появлением данной нормы, как в теории уголовного права, так и на практике возникло много проблем, касающихся правильной уголовно-правовой оценкой содеянного исполнителем преступления. Однако наибольшую сложность представляет вопрос об уголовно-правовой оценке ответственности соучастников данного преступления.

Существует два варианта ответственности соучастников данного преступления. В первом случае, следует обратиться к ч. 4 ст. 34 УК РФ, где указано, что «лицо, не являющееся субъектом преступления, специально указанным в соответствующей статье Особенной части настоящего Кодекса, участвовавшее в совершении преступления, предусмотренного этой статьей, несет уголовную ответственность за данное преступление в качестве организатора, подстрекателя либо пособника».

То есть, согласно данной норме, неспециальные субъекты не могут являться исполнителями или соисполнителями преступления со специальным субъектом. Следовательно, по ст. 106 УК РФ ответственность неспециального субъекта за участие в данном преступление может наступить только за организацию, подстрекательство либо пособничество в преступлении.

Однако правило, закрепленное в ч. 4 ст. 34 УК РФ, может быть не применено к данному составу. Ст. 106 УК РФ гласит, что «убийство матерью новорожденного ребенка во время или сразу же после родов, а равно убийство матерью новорожденного ребенка в условиях психотравмирующей ситуации или в состоянии психического расстройства, не исключающего вменяемости…». Качества специального субъекта (матери) относятся исключительно к личности виновной.

Как известно из теории уголовного права, обстоятельства, которые относятся только к личности виновного, учитываться при квалификации содеянного соучастника не могут. Иначе должен быть решен вопрос об ответственности соучастников преступления со специальным субъектом, когда специальные качества относятся к характеристике субъекта преступления, а не к его личности, или определяют саму преступность деяния[1].

Качества, которые присущи матери, должны смягчать только ее наказание. Н.С. Таганцев справедливо отметил, что «…закон не может уменьшить наказуемость соучастников за детоубийство, применяя к ним ту же презумпцию психической ненормальности»[2].

Согласно второму варианту соучастников преступления, предусмотренного ст. 106 УК РФ, стоит привлекать как соисполнителей. То есть по п. «в» ч. 2 ст. 105 УК РФ (убийство малолетнего или иного лица, заведомо для виновного находящегося в беспомощном состоянии, а равно сопряженное с похищением человека).

Диспозиция ст. 106 УК РФ указывает, что мать становится специальным субъектом в силу совершения ею преступления, которое по времени и обстоятельствам связано с появлением на свет новорожденного ребенка. Только единоличное убийство матерью новорожденного ребенка дает право квалифицировать ее действия как привилегированный состав преступления. Следовательно, привлекая соучастника к совершению убийства новорожденного ребенка, мать образует субъективную связь с другим лицом. Изменяется форма вины, создается форма соучастия, статус специального субъекта такого состава преступления выходит за рамки состава преступления, предусмотренного ст. 106 УК РФ.

Данные суждения опираются на теоретические исследования российских ученых-правоведов: «Умысел исполнителя при соучастии шире, чем у преступника, действующего в одиночку, так, его сознанием охватывается не только факт участия в преступлении другого, но и намерения этого другого. И если, зная об тих намерениях, усугубляющих оценку деяния со стороны общества и закона, исполнитель все же действует, совершает преступление, то к нему предъявляются повышенные требования в рамках объема его вины»[3].

Таким образом, закон не дает нам точного указания, как квалифицировать действия соучастника детоубийства: по п. «в» ч. 2 ст. 105 УК РФ или же стоит обращаться к ч. 4 ст. 34 УК РФ. Кроме того, остается спорным вопрос по поводу субъективного статуса матери при убийстве новорожденного ребенка с соучастником. При таких обстоятельствах действия специального субъекта данной статьи стоит квалифицировать по п. «в» ч. 2 ст. 106 УК РФ.

[1] Ревин В.П. Уголовное право России. Общая и Особенная части. М., 2005. С. 56.

[2] Таганцев Н.С. Русское уголовное права: Общая часть. Т. 1. – Тула, 2011. С. 68.

Статья 106 УК РФ. Убийство матерью новорожденного ребенка (действующая редакция)

Убийство матерью новорожденного ребенка во время или сразу же после родов, а равно убийство матерью новорожденного ребенка в условиях психотравмирующей ситуации или в состоянии психического расстройства, не исключающего вменяемости, —

наказывается ограничением свободы на срок от двух до четырех лет, либо принудительными работами на срок до пяти лет, либо лишением свободы на тот же срок.

  • URL
  • HTML
  • BB-код
  • Текст

Комментарий к ст. 106 УК РФ

1. Убийство матерью новорожденного ребенка характеризуется наличием одного из трех признаков:

1) оно происходит во время или сразу после родов;

2) оно происходит в условиях психотравмирующей ситуации;

3) оно происходит в состоянии психического расстройства, не исключающего вменяемости.

По первому обстоятельству новорожденным является ребенок в возрасте до одних суток. Законодателем презюмируется, что в этот период у роженицы имеются определенные отклонения в психофизическом состоянии, влияющие на возможность осознания своего поведения и принятия решения.

По двум другим обстоятельствам новорожденным признается ребенок в возрасте до четырех недель. Общим для рассматриваемых видов убийства является то, что субъект преступления — мать, достигшая возраста 16 лет, находится в особом психофизическом состоянии, вызванном либо психотравмирующей ситуацией, либо психическими расстройствами, не исключающими вменяемости. Психотравмирующая ситуация может возникнуть как до родов, так и после них, в результате чего у матери происходит накопление отрицательных эмоций, что снижает возможность адекватно оценивать свои действия, ограничивает способность контролировать свои поступки и прогнозировать их возможные последствия. Наличие психотравмирующей ситуации выступает альтернативно-обязательным условием применения ст. 106 УК.

2. Убийство новорожденного возможно как с внезапно возникшим, так и с заранее обдуманным прямым или косвенным умыслом.

3. Соучастие в форме соисполнительства лиц в убийстве матерью новорожденного ребенка влечет ответственность по ст. 105 УК.

Ответственность за соучастие в убийстве матерью новорожденного ребенка

С.С. АВЕТИСЯН,

кандидат юридических наук, судья Апелляционного суда Республики Армения по уголовным и военным делам

Статьей 106 УК РФ предусмотрена уголовная ответственность за новый привилегированный состав умышленного убийства, исполнителем которого является специальный субъект — мать новорожденного ребенка. Аналогичная норма предусмотрена и в новом УК Республики Армения (ст. 106)[1].

В связи с появлением данной нормы в теории уголовного права и на практике возникло много проблем, связанных с правильной уголовно-правовой оценкой содеянного исполнителем преступления. Наибольшую сложность представляет вопрос об уголовной ответственности соучастников такого преступления.

В соответствии с ч. 4 ст. 34 УК РФ (ч. 3 ст. 39 УК Республики Армения) «лицо, не являющееся субъектом преступления, специально указанным в соответствующей статье Особенной части настоящего Кодекса, участвовавшее в совершении преступления, предусмотренного этой статьей, несет уголовную ответственность за данное преступление в качестве его организатора, подстрекателя либо пособника».

Поскольку субъект преступления, предусмотренного ст. 106 УК РФ, — специальный, на первый взгляд кажется, что ответственность неспециальных субъектов за участие в совершении данного деяния может наступить только за организацию, подстрекательство или пособничество в преступлении. В соответствии с приведенным правилом, неспециальные субъекты не могут быть исполнителями или соисполнителями преступлений со специальным субъектом.

Однако правило, закрепленное в ч. 4 ст. 34 УК РФ, к данному составу неприменимо по следующим основаниям.

Качества специального субъекта (матери), приведенные в ст. 106 УК РФ, относятся исключительно к личности виновной; они не обусловливают преступный характер деяния и не заключаются в нарушении каких-либо специальных правил поведения, как это свойственно многим преступлениям со специальным субъектом.

Из теории уголовного права известно, что обстоятельства, относящиеся сугубо к личности виновного, не могут учитываться при квалификации содеянного соучастниками. Иначе должен быть решен вопрос об ответственности соучастников преступления со специальным субъектом, когда специальные признаки (качества, свойства) относятся к характеристике субъекта преступления (исполнителя), а не к его личности, или определяют саму преступность деяния. В этих случаях данные признаки вменяются и соучастникам, если они охватывались их сознанием[2].

Качества, присущие матери, лишь смягчают ее ответственность и наказание как исполнителя преступления, предусмотренного ст. 106. Поэтому, как справедливо отмечал Н.С. Таганцев, «. закон не может уменьшить наказуемость соучастников за детоубийство, применяя к ним ту же презумпцию психической ненормальности»[3].

Если соучастие в детоубийстве состоит в форме соисполнительства, то ответственность соучастников наступает по п. «в» ч. 2 ст. 105 УК РФ (умышленное убийство лица, заведомо для виновного находящегося в беспомощном состоянии). Подобного квалифицирующего обстоятельства в ч. 2 ст. 104 УК Республики Армения не имеется, поэтому содеянное будет квалифицироваться по ч. 1 той же статьи (простое убийство). В соответствии с п. 8 ч. 1 ст. 63 УК Республики Армения данное обстоятельство является отягчающим ответственность и наказание.

Наибольший интерес представляют те случаи, когда соучастники детоубийства не являются соисполнителями, а играют роль организаторов, подстрекателей и пособников. В этом случае правила, закрепленные в ч. 4 ст. 34 УК РФ, также неприменимы. Ответственность соучастников должна наступать по соответствующим частям статей 33 и 34, а также п. «в» ч. 2 ст. 105 УК РФ.

Для решения этой сложной проблемы, имеющей весьма важное значение, и не только теоретическое, но и практическое, нами сделана попытка качественно нового подхода к комплексному законодательному урегулированию вопроса о соучастии неспециального субъекта в преступлении со специальным субъектом[4]. Содержание предложенной концепции состоит в том, что следует различать составы преступлений, в которых присутствует специальный субъект (убийство матерью новорожденного ребенка; изнасилование; хищение имущества, вверенного виновному; участие гражданина России в шпионаже др.), и составы, в которых не только субъект, но и остальные элементы имеют специальный характер, и прежде всего объект преступления (преступления, связанные с нарушением специальных правил поведения; преступления против государственной власти; некоторые преступления против правосудия; преступления против интересов военной службы и др.). Это — преступления со специальным составом. Посягательство на специальные объекты (отношения) возможно только участниками специальных отношений путем нарушения специально установленного порядка поведения. Причинная связь в таких составах носит специальный уголовно-правовой характер. Поэтому только в этих случаях неспециальные субъекты, на которых не возложено соблюдение такого порядка, не могут быть исполнителями (соисполнителями) преступления.

В таких составах признаки специального субъекта детерминированы особенностями специальных отношений. Наличие подобных признаков связано с определением преступности деяния, а поэтому в случае их осознания соучастниками ответственность последних должна наступать за данное деяние.

Если же в составе только субъект специальный, то соисполнителем такого преступления может быть и неспециальный субъект (при условии, если диспозиция статьи допускает возможность выполнения хотя бы части объективной стороны данного преступления).

Отмеченные правила квалификации действий соучастников детоубийства не являются отступлением от указанного положения, поскольку дополнительные признаки специального исполнителя не определяют преступность этого деяния и потому не могут влиять на ответственность соучастников.

В юридической литературе высказывалось мнение об излишности правового регулирования проблемы соучастия неспециальных субъектов в преступлениях со специальным субъектом, что, на наш взгляд, необоснованно[5]. В связи с этим было бы верным в Общую часть УК РФ (УК Республики Армения) вместо ч. 4 ст. 34 УК РФ ввести отдельную норму об «ответственности соучастников преступления со специальным составом», которая должна иметь универсальный характер, т.е. во-первых, будет распространяться на все соответствующие составы преступлений, а во-вторых, определять единые основания, пределы и объем ответственности соучастников таких преступлений.

1 Принят 18.04.2003 г., вступил в силу 01.08.2003 г.

2 Лист Ф. Учебник уголовного права. Общая часть. — М., 1903. С. 256—257; Сергеевский Н.Д. Русское уголовное право. Пособие к лекциям. Часть Общая. — СПб., 1910. С. 312; Уголовное право России. Т. 2. Особенная часть / Под ред. А.Н. Игнатова и Ю.А. Красикова. — М., 1999. С. 49—50 и др.

3 Таганцев Н.С. Русское уголовное право: Часть Общая. Т. 1. — Тула: Автограф. С. 611; Лукичев О.В. Уголовно-правовая и криминологическая характеристика детоубийства: Автореф. дис. канд. юрид. наук. — Спб., 1997. С. 18.

4 Аветисян С.С. Правовые основания ответственности за соучастие в преступлении со специальным субъектом (специальным составом) // Законность и действительность. Юридический научно-популярный журнал. Ереван. 2003. № 13 (75). С. 31—34.

5 Волженкин Б.В. Некоторые проблемы соучастия в преступлениях, совершаемых специальными субъектами // Уголовное право Российской Федерации. 2000. № 1. С. 12—16.

Ст 106 ук рф соучастие

Объективная сторона простого убийства и убийства матерью новорожденного ребенка характеризуется деянием в форме действия либо бездействия. Но обязательным признаком объективной стороны такого деяния, как убийство матерью новорожденного, является короткий промежуток времени между родами и моментом наступления смерти.

Убийство матерью своего ребенка более 1 месяца может быть квалифицировано по п. «в» ч.2 ст.105 УК — убийство лица, заведомо для виновного находящегося в беспомощном состоянии.

Казалось бы, разница объектов этих преступлений очевидна, по ст.106 им является новорожденный ребенок, а по ст.105 (ч.2 п. «в») — малолетний ребенок. По п. «в» ч.2 ст.105 УК РФ (убийство лица, заведомо для виновного находящегося в беспомощном состоянии) надлежит квалифицировать умышленное причинение смерти потерпевшему, неспособному в силу физического или психического состояния защитить себя, оказать активное сопротивление виновному, когда последний, совершая убийство, сознает это обстоятельство. К лицам, находящимся в беспомощном состоянии, могут быть отнесены, в частности, тяжелобольные и престарелые, малолетние дети, лица, страдающие психическими расстройствами, лишающими их способности правильно воспринимать происходящее».

Различие по субъекту преступления: субъект преступления, предусмотренного ст.106 УК — специальный, мать новорожденного ребенка, достигшая 16-тилетия; субъект преступления, предусмотренного ст.105 УК — лицо, достигшее 14-ти лет. Надо заметить, что возраст субъекта преступления, предусмотренного ст.106 УК, противоречит возрасту субъекта убийства.

Простое убийство (ч.1 ст.105) с субъективной стороны является преступлением с прямым умыслом. Умыслом охватывается лишение жизни другого человека. По ч.1 ст.105 УК (убийство без отягчающих и смягчающих обстоятельств) в действиях виновного отсутствуют смягчающие вину обстоятельства, тогда как в убийстве матерью новорожденного ребенка они имеются, что и относит данное преступление к привилегированным.

Квалифицированное убийство — это убийство при наличии отягчающих обстоятельств. В ч.2 ст.105 УК названы 26 признаков, объединенных в 13 пунктов. Хотя в ст.106 УК и имеются признаки, схожие с признаками преступлений с отягчающими обстоятельствами (напр., убийство лица, заведомо для виновного находящегося в беспомощном состоянии; убийство, совершенное с особой жестокостью и т.д.), различия видны по объекту преступления, субъекту преступления и обязательным признакам объективной стороны ст.106 УК.

Объекты преступлений, предусмотренных статьями 107 и 106 (жизнь другого человека, новорожденного ребенка), схожи, как и объективные стороны (действие, бездействие), субъекты (лица, достигшие 16-тилетнего возраста) и их субъективные стороны. Но как в этом случае определить, какое деяние будет убийством новорожденного ребенка, а какое убийством в состоянии аффекта? Ведь в обоих случаях предусматривается длительная психотравмирующая ситуация, и оба деяния признаются совершенными со смягчающими обстоятельствами?

Во-первых надо уяснить, что убийство, совершенное в состоянии аффекта (ст.107) признается совершенным со смягчающими обстоятельствами, т.к. оно спровоцировано самим потерпевшим (его действиями или бездействиями). Для квалификации убийства по ст.107 УК необходимо установить, что виновный находился в состоянии аффекта, т.е. сильного душевного волнения, которое было вызвано действиями потерпевшего. Закон подчеркивает, что убийство рассматривается совершенным в состоянии аффекта, если оно последовало сразу же за действиями, вызвавшими такое состояние. «Аффект представляет собой «исключительно сильное, быстро возникающее и бурно протекающее кратковременное эмоциональное состояние, существенно ограничивающее течение интеллектуальных и волевых процессов, нарушающее целостное восприятие окружающего и правильное понимание субъектом объективного значения вещей».

В то же время ст.107 УК РФ предусматривает новую форму убийства в состоянии аффекта, если такое состояние вызвано длительной психотравмирующей ситуацией, возникшей в связи с систематическим противоправным или аморальным поведением потерпевшего. А убийство матерью своего новорожденного ребенка (ст.106) в условиях психотравмирующей ситуации объясняется жизненными обстоятельствами: отказ отца от регистрации заключения брака, от признания новорожденного своим ребенком, отказ со стороны близких в какой-либо помощи, отсутствие жилья и т.п. И ни в коем случае данную психотравмирующую ситуацию нельзя считать возникшей в связи с систематическим противоправным или аморальным поведением потерпевшего, новорожденного ребенка.

Для решения вопроса о правильной квалификации убийства по ст.107 предположим аналогичную ситуацию: субъект преступления — мать новорожденного ребенка, потерпевший — новорожденный ребенок. Возникает вопрос, какие выводы следует сделать для признания новорожденного ребенка объектом данного преступления?

Здесь следует вспомнить, что в содержание вины входят не только истинные, но и ошибочные представления лица об объекте. Ошибка в объекте — это неправильное представление лица о социальной и юридической сущности объекта посягательства.

«Возможны две разновидности подобной ошибки. Во-первых, так называемая подмена объекта посягательства, которая заключается в том, что субъект преступления ошибочно полагает, будто посягает на один объект, тогда как в действительности ущерб причиняется другому объекту, неоднородному с тем, который охватывался умыслом виновного». Например, мать, пытающаяся убить своего новорожденного ребенка, на самом деле причиняет ему тяжкий вред здоровью. При наличии такого рода ошибки преступление должно квалифицироваться в зависимости от направленности умысла. Однако нельзя считаться с тем, что объект, охватываемый умыслом виновного, фактически не потерпел ущерба. Чтобы привести в соответствие эта два обстоятельства (направленность умысла и причинение вреда другому объекту, а не тому, на который субъективно было направлено деяние), при квалификации подобных преступлений применяется юридическая фикция: преступление, которое по своему фактическому содержанию было доведено до конца, оценивается как покушение на намеченный виновным объект. В приведенном примере лицо должно нести ответственность за покушение на жизнь новорожденного (ст.30 и 106 или ст.30 и ч.1 ст.105 УК РФ, в зависимости от того, было ли лицо в состоянии психического расстройства, убийство совершено в условиях психотравмирующей ситуации или нет). Правило о квалификации преступлений, совершенных с ошибкой в объекте рассмотренного вида, применяется только при конкретизированном умысле.

«Второй разновидностью ошибки в объекте является незнание обстоятельств, благодаря которым изменяется социальная и юридическая оценка объекта в законе. Так, беременность потерпевшей при умышленном убийстве или несовершеннолетие потерпевшей при изнасиловании повышают общественную опасность названных преступлений и служат квалифицирующими признаками. Данная разновидность ошибки влияет на квалификацию преступлений двояким образом. Если виновный не знает о наличии таких обстоятельств, когда в действительности они существуют, то преступление квалифицируется как совершенное без отягчающих обстоятельств. Если же он исходит из ошибочного предположения о наличии соответствующего отягчающего обстоятельства, то деяние должно квалифицироваться как покушение на преступление с этим отягчающим обстоятельством». В приведенном выше примере виновная знает о наличии отягчающих обстоятельств, ошибочно предполагает и поэтому ее деяние должно квалифицироваться как покушение на преступление с этим отягчающим обстоятельством. А если виновный не знает о наличии таких обстоятельств, когда в действительности, они существуют, то преступление квалифицируется как совершенное без отягчающих обстоятельств.

Так, мать новорожденного ребенка, ошибочно представив, что причиной всех ее переживаний, мук, эмоциональной напряженности является именно ее не вполне благополучно прошедшая беременность, решает избавиться от результата такой своей беременности. То есть это фактическая ошибка. «Фактическая ошибка — это неверное представление лица о фактических обстоятельствах, играющих роль объективных признаков состава данного преступления и определяющих характер преступления и степень его общественной опасности».

При аффекте важно учитывать и индивидуальные особенности виновной. Известно, что к таким особенностям относится и беременность, при которой наблюдается повышенная возбудимость психики женщины.

Аффективное состояние субъекта может быть вызвано длительной психотравмирующей ситуацией, например, возникшей в связи с врожденной болезнью новорожденного ребенка. Предположим, что врачи поставили диагноз тяжелой болезни будущего ребенка еще в состоянии беременности женщины. С этого времени у нее начинается психотравмирующая ситуация — процесс накопления отрицательных эмоций в отношении будущего ребенка, который потом окажется тяжким обстоятельством ее жизни, она все время думает, нужен ли ей больной ребенок, или нет, или даже может думать о предстоящих муках, в связи с неизлечимостью этого ребенка. Во время или после родов, когда подтверждается то, что ребенок неизлечимо болен, мать не в состоянии контролировать свои эмоции, может убить своего новорожденного ребенка, что будет неожиданной для ее самой разрядкой. Если бы она в состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения, смогла «взять себя в руки», может быть, позже она оставила бы ребенка в родильном доме или, смирившись со своей тяжелой долей, стала бы сама растить его.

Как видно, из этого следует вывод: мать новорожденного ребенка в состоянии сильного душевного волнения (аффекта) убивает своего ребенка не с умыслом лишить его жизни, а избавиться от ошибочно представленного в качестве объекта результата психотравмирующей ситуации. В случае же убийства матерью новорожденного ребенка, субъект выбирает именно лишение жизни своего ребенка.

Внезапно возникшее сильное душевное волнение матери без длительной психотравмирующей ситуации, трудно представляется.

В настоящее время дискуссионной проблемой в науке уголовного права и в правоприменительной практике остается проблема квалификации действий такого соучастника преступления, который совершает преступление в соучастии со специальным субъектом.

Как специальный субъект рассматривается и мать новорожденного ребенка, совершающая его убийство, и ответственность за это преступление установлена в ст. 106 УК РФ.

Состав этого преступления является привилегированным, т.е. исходя из социального статуса преступника, с учетом его демографических и физиологических свойств законодатель посчитал возможным смягчить наказание за данное преступление, которое законом отнесено к преступлениям средней тяжести, хотя объектом посягательства является жизнь человека.

Не касаясь вопроса об обоснованности принятия такого решения, хочется остановиться на следующих ключевых моментах: в соответствии с ч. 4 ст. 34 УК РФ лицо, не являющееся субъектом преступления, специально указанным в соответствующей статье Особенной части настоящего Кодекса, участвовавшее в совершении преступления, предусмотренного этой статьей, несет уголовную ответственность за данное преступление в качестве его организатора, подстрекателя или пособника.

Однако это положение, которое предлагается применять в отношении других соучастников преступления, совершающих преступление совместно со специальным субъектом, уже не соответствует общим требованиям ч. 1 ст. 34 УК РФ, где установлено, что ответственность соучастников преступления определяется характером и степенью фактического участия каждого из них в совершении преступления.

То есть если другой соучастник в момент совершения преступления являлся соисполнителем, то было бы необоснованно, незаконно и несправедливо квалифицировать его действия как действия организатора, подстрекателя или пособника.

Например, если такое лицо являлось соисполнителем наряду с самой матерью, однако добровольно и окончательно отказалось от доведения преступления до конца, то как следует квалифицировать действия этого лица применительно к нормам ст. 31 УК РФ? Сложность заключается в том, что законодатель предлагает действия такого соисполнителя квалифицировать как действия пособника, подстрекателя или организатора, тогда как для указанных лиц при добровольном отказе от совершения преступления установлены различные правовые последствия совершенных ими действий: организатор и подстрекатель не подлежат ответственности лишь в том случае, если они своевременным сообщением органам власти или иными предпринятыми мерами предотвратили доведение преступления исполнителем до конца, а для пособника достаточно того, что он предпринял все зависящие от него меры, чтобы предотвратить совершение преступления.

Здесь законодатель предлагает правоприменителю ступить на зыбкую почву субъективизма в оценке предпринимаемых мер и возможностей лица в воспрепятствовании преступлению, исключая при этом правильную юридическую оценку действия лица в качестве соисполнителя преступления.

Хотя ситуация соучастия при совершении матерью убийства новорожденного ребенка гипотетична и маловероятна, однако все же каким же образом в таком случае следует оценивать действия лица, выполнявшего вместе с матерью новорожденного объективную сторону состава преступления при наличии признаков общего умысла, совместности действий, непосредственном участии такого лица в совершении преступления? Ведь для соучастника объектом посягательства также будет являться жизнь человека.

В научной литературе проблема квалификации такого преступления, совершенного в соучастии, видится в самостоятельной квалификации действий второго соучастника, отличной от квалификации действий самой матери, и именно с этой точки зрения обсуждаются различные варианты его ответственности 22 .

Мы предлагаем взглянуть на эту проблему с другой стороны, а именно с точки зрения единой квалификации действий обоих соучастников.

На наш взгляд, этот вопрос применительно к данному составу преступления должен разрешаться в общем порядке исходя из требований ч. 1 ст. 34 и ст. 33 УК РФ.

Специальный субъект обладает как общими, так и специфическими, присущими только этому субъекту признаками.

Специфика такого специального субъекта преступления, как мать новорожденного ребенка, заключается не в должностном либо служебном положении такого лица, а в социально-правовом статусе матери как лица, имеющего физиологическую, правовую, социальную связь с новорожденным ребенком, обязанной в силу этих обстоятельств оберегать его жизнь, а также в силу этих же обстоятельств заслуживающей снисхождения в глазах общества и государства при совершении ею названного преступления.

Однако заслуживает ли такого же снисхождения соучастник преступления и должны ли на него распространяться указанные статусные особенности матери при квалификации его действий? Очевидно, что такое лицо не имеет с новорожденным ребенком ни физиологической, ни правовой, ни социальной связи, т.е. той совокупности демографических свойств его личности, которые позволили бы его отнести к этой категории.

Однако проявление умысла при совместной умышленной деятельности оценивается по общим правилам о соучастии, установленным в ст. ст. 32 и 33 УК РФ.

И если имеется предварительный сговор на совершение преступления и умысел на убийство ребенка реализуется именно в соучастии, то не утрачивает ли мать правовые признаки специального субъекта, т.е. не должны ли ее действия, как и действия другого лица, квалифицироваться на общих основаниях, а именно по соответствующему пункту ч. 2 ст. 105 УК РФ?

Чем это объясняется и основано ли такое мнение на законе.

Представляется, что ст. 34 УК РФ, определяющая ответственность соучастников, является подчиненной корреспондирующей нормой, тогда как в ст. ст. 32, 33, 35 УК РФ речь идет об общих основаниях и признаках соучастия и его формах.

Между тем форма соучастия является общим способом взаимодействия соучастников, а вид соучастия представляет собой совокупность отдельных действий соучастника в соответствии с его статусной или функциональной ролью; статусное разделение ролей и функциональное распределение ролей в соучастии определяют каждую из форм соучастия. Формы соучастия определяются характером совершаемых действий, образующих форму внешнюю, и способом интеллектуально-информационной связи соучастников, что представляет собой форму внутреннюю. То есть форма соучастия в данном случае определяет и юридическую личность группы в целом, и каждого соучастника в частности.

Если упростить это суждение, то способ совершения этого преступления меняет и квалификацию действий соучастников преступления.

В данном случае речь ведь не идет о таких объектах преступления, как государственная, муниципальная, военная служба, служба в коммерческих организациях, где специфика субъекта определяется его должностным или служебным положением и соответствующими отношениями по службе.

В данном случае объектом посягательства является жизнь человека как общепризнанное и защищаемое благо, указанной выше институциональной специфики здесь нет, а посему и ответственность соучастников должна в этом случае наступать на общих основаниях, так как это обусловлено обстоятельством, отягчающим уголовную ответственность и наказание, а при инверсивной конкуренции норм должна применяться общая норма, а именно норма, устанавливающая ответственность за убийство, совершенное группой лиц или группой лиц по предварительному сговору. Ведь и при совершении убийства или причинении тяжкого вреда здоровью во время совершения должностного преступления квалификация действий специального субъекта является двойной, в зависимости от характера и степени причиненного объекту преступления вреда.

В данном случае поскольку мать совершает преступление в соучастии с другим лицом, то и квалифицироваться действия матери и другого лица должны как совершенные группой лиц, так как в этом случае мать утрачивает признаки специального субъекта, обусловленные ее статусом, и становится лицом, совершившим преступление с отягчающим наказание обстоятельством, предусмотренным как квалифицирующий признак ч. 2 ст. 105 УК РФ.

Данное мнение основано на положениях Общей части УК РФ, имеющих руководящее значение для применения норм Особенной части.

Представляется, что в данном случае нет аналогии уголовного закона, применение которой не допускается в соответствии со ст. 3 УК РФ. Все принципы Общей части следует рассматривать в системном единстве. Это суждение основано на совокупности норм УК РФ, из толкования которых следует, что лица, совершившие преступления, равны перед законом и подлежат уголовной ответственности в том числе независимо от пола, а также от других обстоятельств, под которыми мы и понимаем уголовно-правовую коллизию при квалификации преступления, предусмотренного ст. 106 УК РФ, если оно совершено в соучастии с другим лицом.

В этом случае возникает очевидное неравенство в оценке действий и применении наказания за одно и то же действие, но совершенное в соучастии различными субъектами уголовной ответственности.

Мы не предлагаем игнорировать вид и размер наказания, установленный за данное преступление ст. 106 УК РФ, но предлагаем квалифицировать действия группы лиц с учетом требований ст. 5 УК РФ, где установлено, что лицо подлежит уголовной ответственности только за те общественно опасные действия (бездействие) и наступившие общественно опасные последствия, в отношении которых установлена его вина.

Дело в том, что закон рассматривает совершенное в соучастии преступление как обстоятельство, влекущее более строгое наказание (ч. 7 ст. 35 УК РФ). Следовательно, действия и матери, и другого лица должны влечь более строгое наказание.

Однако это наказание должно назначаться в пределах санкции той статьи УК РФ, которая и предусматривает ответственность за совершение убийства группой лиц и группой лиц по предварительному сговору. Это вытекает и из требований ст. 6 УК РФ о справедливости наказания, соответствующего характеру и степени общественной опасности.

В данном случае изменяется и характер совершенного преступления, из чего также следует сделать вывод о поглощении деянием субъективных признаков матери как субъекта привилегированного состава преступления.

Диспозиция указанной нормы также указывает на то, что преступление тогда квалифицируется данной статьей, когда оно совершается только лишь одной матерью. Но когда она совершает его в соучастии с другим лицом, наступает ответственность по п. «ж» ч. 2 ст. 105 УК РФ. Основанием для такого толкования закона является и ст. 8 УК РФ, которая устанавливает, что основанием уголовной ответственности является совершение деяния, содержащего все признаки состава преступления, предусмотренного настоящим Кодексом. В данном случае такие признаки для квалификации деяния обоих участников преступления по статье о более тяжком преступлении имеются.

А.Н. Трайнин, характеризуя состав преступления со специальным субъектом, указывал, что «во всех случаях прямая цель закона заключается в ограничении круга ответственных лиц. Поэтому пользоваться аналогией для восполнения элементов состава, характеризующих специальный круг субъектов, значило бы вступить в противоречие с ясно выраженной волей законодателя» 23 .

С этим мнением, безусловно, следует согласиться. Мы и не предлагаем применять аналогию для дополнения состава преступления включением в него еще одного субъекта преступления, не подменяем эти субъекты, не видоизменяем состав преступления, который ограничивает субъектный состав матерью ребенка, а указываем на образование состава преступления, который формируется из совокупных действий соучастников преступления 24 .

Эти действия и увеличенный субъектный состав меняют качество совершенного деяния, который подлежит и иной юридической оценке.

Это мнение основано и на философской трактовке состава преступления как совокупности признаков, поскольку та или иная совокупность признаков образует форму состава преступления, которая структурно состоит из определенного содержания.

«С философских позиций можно определить зависимость в образовании формы соучастия как уголовно-правового явления от образующих его составных частей:

элементы и связи между ними, которые образуют содержание — структуру — форму, переходящую в явление.

В уголовно-правовом аспекте совершенное в соучастии преступление — это явление в данной форме.

Элементами формы являются участники группы, интеллектуально-волевые (информационно-мотивационные) моменты и сама деятельность, что образует содержание, становящееся формой, последняя раскрывается в содержании и становится явлением, приобретающим новые формы».

Таким образом, мать, совершая преступление в соучастии, своими действиями создает новую форму, т.е. новый состав преступления.

В чем здесь отличие от специального субъекта, совершающего должностное преступление в соучастии с неспециальным субъектом? По нашему мнению, здесь все дело в социальном содержании должностного положения лица и принадлежащих ему полномочиях, которыми его наделяет или которому делегирует соответствующие полномочия какой-либо государственный или муниципальный орган, а также другая организационная структура (ст. 201 УК РФ).

Криминализация этого статуса и этих полномочий специальным субъектом при исполнении им служебных обязанностей образует состав должностного преступления.

Между тем мать, как указывалось выше, становится специальным субъектом в силу совершения ею преступления, которое по времени и обстоятельствам связано с появлением на свет новорожденного ребенка, т.е. определяется единой двухсубъектной связью ребенка и матери. Диспозиция нормы как раз и указывает, что только единоличное убийство матерью ребенка позволяет квалифицировать ее действия как привилегированный состав преступления.

Между тем привлечение в любой форме соучастника к совершению убийства новорожденного ребенка изменяет субъективное отношение матери к этому деянию, усложняет его состав, образует субъективную связь с другим лицом, т.е. изменяет форму вины, создает форму соучастия, в результате чего изменяется и статус матери как субъекта такого состава преступления, ее действия выходят за пределы этого состава преступления, образуя новую субъективную и объективную реальность.

Наше мнение по этому вопросу опирается и на теоретические исследования известных российских ученых, разрабатывающих вопросы вины и субъективного вменения: «Умысел исполнителя при соучастии шире, чем у преступника, действующего в одиночку, так, его сознанием охватывается не только факт участия в преступлении другого, но и намерения этого другого. И если, зная об этих намерениях, усугубляющих оценку деяния со стороны общества и закона, исполнитель все же действует, совершает преступление, то к нему предъявляются повышенные требования в рамках объема его вины».

Те же авторы небезосновательно полагают, и мы придерживаемся такого же мнения, что «все признаки состава преступления, нашедшие отражение в психике виновного, будь то конструктивные, конструктивно-разграничительные или квалифицирующие, содержатся в диспозиционных гипотезах и как таковые непосредственно влияют на квалификацию. Отягчающие наказания обстоятельства носят характер дополнительных условий и влияют не на квалификацию, а на реализацию собственно санкции. Однако их вменение личности, совершившей общественно опасное деяние, необходимо всегда, если имели место эти обстоятельства».

Таким образом, разрешение этой юридической проблемы видится в такой правовой оценке деяния, которая учитывает изменение статуса соучастника, критерием оценки действий которого является субъективно-объективный критерий.