Судебная практика по ст1512 коап

Оглавление:

Недобросовестная конкуренция: обзор практики

Продолжение статьи читайте в следующем номере.

Автор статьи на примерах объясняет, какие формы недобросовестной конкуренции существуют; каковы последствия отсутствия конкуренции; как действовать в случае, когда участники товарного рынка ведут себя недобросовестно; как продвигать и рекламировать свою продукцию, не нарушая принципов добросовестной конкуренции. Об этом и многом другом читайте в статье.

Основные понятия

С т. 4 Федерального закона от 26.07.2006 г. № 135-ФЗ «О защите конкуренции» (Закон № 135-ФЗ) определяет конкуренцию как соперничество хозяйствующих субъектов, при котором самостоятельными действиями каждого из них исключается или ограничивается возможность каждого из них в одностороннем порядке воздействовать на общие условия обращения товаров на соответствующем товарном рынке.

Недобросовестной конкуренцией являются любые действия хозяйствующих субъектов, направленные на получение преимуществ при осуществлении предпринимательской деятельности и противоречащие законодательству РФ, обычаям делового оборота, требованиям добропорядочности, разумности и справедливости и которые причинили/могут причинить убытки 1 другим хозяйствующим субъектам-конкурентам либо нанесли/могут нанести вред их деловой репутации.

Под обычаем делового оборота ст. 5 ГК РФ признает сложившееся и широко применяемое в какой-либо области предпринимательской деятельности правило поведения, не предусмотренное законодательством, независимо от того, зафиксировано ли оно в каком-либо документе.

Под деловой репутацией понимается создавшееся общее мнение о деловых, профессиональных качествах, оценка производственно-хозяйственной деятельности юридического лица. Термины «добропорядочность», «разумность», «справедливость» действующим законодательством не определены. Антимонопольное ведомство считает, что эти термины следует применять в соответствии с их общим значением в русском языке. В частности, «добропорядочный» толкуется как приличный, достойный одобрения, порядочный, а термин «порядочный», в свою очередь, как честный и соответствующий принятым правилам поведения 2 .Категории «разумность» и «справедливость» отражают различные моральные принципы, которые должны распространяться на предпринимательскую деятельность (правила поведения обычного человека, например, по отношению к родственникам и друзьям, могут расходиться с принятыми правилами осуществления предпринимательской деятельности). В качестве добропорядочных не рассматриваются действия, противоречащие законодательству или обычаям делового оборота.

Под товарным рынком законодатель понимает сферу обращения товара (в т.ч. товара иностранного производства), который не может быть заменен другим товаром, или взаимозаменяемых товаров, в границах которой (в т.ч. географических) исходя из экономической, технической или иной возможности либо целесообразности приобретатель может приобрести товар, и такая возможность либо целесообразность отсутствует за ее пределами.

Антимонопольный орган (ФАС России и ее территориальные управления) выявляет нарушения антимонопольного законодательства, принимает меры по прекращению нарушения и привлекает к ответственности за такие нарушения; предупреждает монополистическую деятельность, недобросовестную конкуренцию, другие нарушения антимонопольного законодательства. Факт признания действий хозяйствующего субъекта недобропорядочными, неразумными или несправедливыми по отношению к другим субъектам на рынке устанавливает комиссия антимонопольного органа, решение которой может быть обжаловано в судебном порядке.

Если нет конкуренции

Прежде чем установить факт недобросовестной конкуренции, антимонопольный орган и/или суд при рассмотрении дела обязаны установить наличие конкурентных отношений между хозяйствующими субъектами (заявителем жалобы/истцом и ответчиком).

Если же факт конкуренции не установлен, привлечение лица к ответственности за нарушение Закона № 135-ФЗ становится невозможным 3 .

В антимонопольный орган обратились с заявлением три компании — производители и поставщики противогазов. После проверки заявления в отношении ЗАО «К» было возбуждено дело по признакам нарушения законодательства о конкуренции (п. 1, 2, 3 ч. 1 ст. 14 Закона № 135-ФЗ) в связи с распространением ложных, неточных или искаженных сведений в отношении потребительских свойств и качества производимого и реализуемого товара заявителей, производителей и поставщиков противогазов, а также в связи со сравнением в некорректной форме товаров заявителей с противогазами, производимыми ОАО «С», ОАО «Э» и ОАО «Т». Это могло причинить убытки заявителям либо нанести ущерб их деловой репутации.

Антимонопольный орган затребовал и изучил доказательства, в т.ч. учредительные документы сторон, и установил отсутствие конкуренции между компаниями-заявителями и ЗАО «К». Как оказалось, последнее общество не производит и не продает противогазов, т.е. заявители и ЗАО «К» осуществляют деятельность на разных товарных рынках и не являются конкурентами.

Одновременно выяснилось, что учредителями ЗАО «К» являлись три указанные выше ОАО. Эти общества были конкурентами компаний-заявителей (осуществляют деятельность на одном и том же товарном рынке – на рынке производства и реализации противогазов). При рассмотрении дела комиссия антимонопольного органа установила, что по договорам со своими тремя акционерами «ЗАО «К» обязалась оказать ряд услуг, в т.ч. содействовать продвижению производимых ими товаров, распространять рекламные материалы и представлять продукцию, консультировать потребителей этой продукции и пр.

При рассмотрении дела антимонопольный орган установил, что информацию о качестве, характеристиках и потребительских свойствах продукции компаний-заявителей ЗАО «К» распространило в порядке собственной инициативы (доказательств обратного не нашлось) и что акционеры ЗАО «К» не уполномочивали общество распространять информацию о качестве, характеристиках и потребительских свойствах продукции конкурентов.

Производство по делу о нарушении законодательства о конкуренции антимонопольный орган прекратил, но материалы в соответствии с решением комиссии УФАС были направлены в прокуратуру для принятия мер прокурорского реагирования.

Формы недобросовестной конкуренции

Согласно ст. 14 Закона № 135-ФЗ недобросовестная конкуренция не допускается. В статье приведен перечень форм недобросовестной конкуренции 4 .

Итак, рассмотрим основные определения.

Под распространением сведений, порочащих честь и достоинство граждан или деловую репутацию граждан и юридических лиц, понимается опубликование таких сведений в печати, трансляция по радио и телевидению, демонстрация в кинохроникальных программах и других средствах массовой информации, распространение в сети Интернет, а также с использование иных средств телекоммуникационной связи, изложение в служебных характеристиках, публичных выступлениях, заявлениях, адресованных должностным лицам, или сообщение в той или иной, в том числе устной форме, хотя бы одному лицу.

Порочащие сведения – сведения, содержащие утверждения о нарушении гражданином / юридическим лицом действующего законодательства, совершении нечестного поступка, неправильном, неэтичном поведении в личной, общественной или политической жизни, недобросовестности при осуществлении производственно-хозяйственной и предпринимательской деятельности, нарушении деловой этики или обычаев делового оборота, которые умаляют честь и достоинство гражданина или деловую репутацию гражданина либо юридического лица.

Не соответствующие действительности сведения – утверждения о фактах или событиях, которые не имели места в реальности во время, к которому относятся оспариваемые сведения.

Распространение ложных, неточных или искаженных сведений, которые могут причинить убытки хозяйствующему субъекту либо нанести ущерб его деловой репутации

Распространением не соответствующих действительности сведений является публичное сообщение о фактах или событиях, которые не имели места в реальности (в т.ч. в сети Интернет). Так, антимонопольные органы и судебная практика признают актами недобросовестной конкуренции и потуги компаний улучшить свой имидж, указав, например, на сайте ложную информацию о себе, а также имена известных людей и названия солидных компаний, которые якобы являются постоянными клиентами/покупателями 5 .

Существуют и обратные примеры, когда производитель товара, работ, услуг в рекламных материалах, на сайтах и иными способами распространяет негативные сведения о конкурентах. Например, отзывается об их продукции как о безнадежно устаревшей и/или опасной для потребителей/обслуживающего персонала. В таких ситуациях конкуренты вправе защищать свои права. Они могут обратиться в антимонопольный орган/суд с заявлением, к которому прилагаются документы об отсутствии указанных недостатков. По итогам рассмотрения дела недобросовестного конкурента могут обязать опровергнуть не соответствующую действительности информацию. Так, если порочащие деловую репутацию конкурентов и не соответствующие действительности сведения публиковались на собственном сайте компании в Интернете, нарушителя могут обязать разместить опровержение на том же сайте. Для возмещения репутационного вреда и убытков пострадавшему от недобросовестной конкуренции придется обращаться в суд.

Распространяя отрицательную информацию о конкуренте, его продукции, услугах, работах, фирмы и предприниматели нередко преследуют цель сформировать у потребителей неуверенность в надежности и добросовестности производителя, поставщика, а также негативное восприятие производственной деятельности и продукции конкурента. Последнему подобные действия могут причинить убытки.

ООО «С» некоторое время распространяло об ООО «Т» информацию, из которой следовало, что у последней компании нет опыта разработки выпускаемой продукции, необходимых производственных мощностей и квалифицированного персонала, что сотрудники компании допускают многочисленные ошибки при решении вопросов эксплуатации, обслуживания и ремонта продукции. Как и в большинстве других случаев, подобная акция была направлена на причинение убытков и нанесение ущерба (умаление) деловой репутации ООО «Т». Потенциальные покупатели продукции ООО «Т», получив недостоверную информацию и под ее влиянием, отказывались от сотрудничества с указанным обществом и заключали договоры с ООО «С». Кроме того, в подобных ситуациях возникает реальная угроза отношениям с контрагентами по действующим соглашениям. Под влиянием ложной информации один из постоянных покупателей расторг договор поставки крупной партии промышленного оборудования с ООО «Т», заключив договор поставки с ООО «С» (этого покупателя не испугали даже предусмотренные санкции за односторонний отказ от договора).

Добиваясь опровержения тех или иных утверждений как ложных и признания антимонопольным органом/судом факта недобросовестной конкуренции, пострадавшим, как в рассмотренном случае, приходится доказывать и наличие достаточного объема собственных производственных мощностей, и представлять списки находящегося на балансе производственного оборудования, инвентаря, подтверждать квалификацию персонала (предъявлять трудовые книжки и документы об образовании работников). Представляются также доказательства того, что производитель длительное время действует на определенном рынке и не получал претензий от контрагентов по вопросам неквалифицированного и некачественного решения тех или иных вопросов, задач. Сбор и оформление таких доказательств может оказаться весьма длительным процессом, но если факт недобросовестной конкуренции будет установлен актом уполномоченного органа или решением суда, возрастут шансы на получения возмещения.

Прежде чем рассматривать другие формы недобросовестной конкуренции, оговорим, что любое лицо (в т.ч. и ваш конкурент) вправе обращаться к уполномоченным органам/должностным лицам и сообщать информацию об известных или предполагаемых фактах нарушений со стороны третьих лиц, чтобы привлечь внимание к неблагоприятной ситуации. Такое обращение не направлено на распространение информации кругу лиц, а действия конкурентов в связи с направлением обращений не являются актами недобросовестной конкуренции. Если в ходе проверок выявляются нарушения законодательства, нарушители несут риски неблагоприятных последствий, а деловая репутация нарушителей если и страдает, то не в результате акта недобросовестной конкуренции.

Некорректное сравнение хозяйствующим субъектом производимых или реализуемых им товаров с товарами, производимыми или реализуемыми другими хозяйствующими субъектами

Целью таких акций обычно является дискредитация конкурента, его продукции (товаров, работ, услуг). С помощью некорректных сравнений у потребителей (в т.ч. потенциальных) товаров (работ, услуг) формируются устойчивые оценки определенного поведения как единственно возможного (приобретение товаров только у одного производителя (у одной группы лиц). При этом достаточные правовые и фактические основания для такого поведения потребителя отсутствуют. В результате страдают не только конкуренты, но и потребители, которых лишают возможности полноценного выбора.

ООО «С» на выставках распространяло брошюру, в которой содержалась негативная информация о компаниях-конкурентах и их продукции. В специальных разделах брошюры товары ООО «С» сравнивались с аналогичными товарами конкурирующих компаний. Результат всех сравнений был один: товары ООО «С» обладают рядом неоспоримых преимуществ. В брошюре, например, указывалось, что товар ООО «Т» имеет множество широко известных недостатков, очень низкую надежность.

Производители, чьи товары подверглись несправедливой критике (в т.ч. ООО «Т») обратились в территориальное управление ФАС России с жалобой на действия ООО «С».

К жалобе заявители приложили брошюры и свидетельские показания участников, посетителей выставок, из которых следовало, что брошюры распространяли именно сотрудники ООО «С». Антимонопольному органу заявители представили фотографии выставочного стенда ООО «С», на стеллаже которого размещались экземпляры брошюры (их оформление совпадало с оформлением брошюр, представленных в УФАС). Заявители представили иные документальные доказательства того, что информация об их товарах и услугах, указанная в брошюрах, не соответствует действительности (сертификаты на выпускаемую и реализуемую продукцию, отзывы о работе оборудования, акты эксплуатационных испытаний, опровергающие выводы о ненадежности оборудования). Дополнительные доказательства по делу антимонопольный орган получил по своим запросам, в т.ч. о том, что брошюра создавалась при участии сотрудников ООО «С», распечатывалась по заказу общества и оплачивалась им.

Решением антимонопольного органа действия ООО «С» признаны актом недобросовестной конкуренции. Общество получило предписание об устранении нарушения. Во исполнение предписания все участники выставки были письменно уведомлены о том, что информация в брошюре является недостоверной и/или содержит некорректное сравнение продукции. Распространение брошюры было прекращено.

Арбитражный суд подтвердил законность и обоснованность решения антимонопольной службы, указав, что негативная информация, содержащаяся в брошюре, являясь утверждением о фактах, не соответствующих действительности, представляла собой акт недобросовестной конкуренции.

В отношении ООО «С» антимонопольным органом было возбуждено еще одно дело, на этот раз дело об административном правонарушении, предусмотренном ст. 14.33 КоАП РФ.

Отдельные нарушения законодательства об интеллектуальной собственности одновременно могут рассматриваться и как нарушения конкурентного законодательства. Правообладатель может защищать свои права способами, предусмотренными и законодательством об интеллектуальной собственности (обратившись с заявлениями, например, в правоохранительные органы, в суд) и антимонопольным законодательством (обратившись в ФАС России или ее территориальный орган). Кроме того, некоторые способы продвижения товаров, работ или услуг, в т.ч. те, которые с точки зрения рекламного законодательства не являются рекламой, могут рассматриваться как нарушения антимонопольного законодательства.

Введение в заблуждение в отношении характера, способа и места производства, потребительских свойств, качества и количества товара или в отношении его производителей

Так, многие производители необоснованно указывают на применение неких эксклюзивных/уникальных технологий при производстве рядовых товаров 6 , или же компания на интернет-сайте размещает заметку о низком качестве продукции, конкурентов, о ее несоответствии заявленным стандартам и пр.

2 марта 2010 г. Арбитражный суд г. Москвы подтвердил законность и обоснованность решения Московского УФАС России в отношении ООО «Алкой-Холдинг» по делу о нарушении законодательства о защите конкуренции. В 2009 г. антимонопольный орган признал ООО «Алкой-Холдинг» нарушившим ч.1 ст.14 ФЗ «О защите конкуренции». С февраля 2009 г. общество производило и реализовывало БАД «Коэнзим Q 10. Энергия клеток» в упаковках, сходных до степени смешения (по внешнему виду, по размерам, по оформлению и цветовому решению) с упаковками БАД «КУДЕСАН», которые реализовывались ЗАО «АКВИОН» с 2006 г. Обе добавки могут быть сравнимы по функциональному назначению, применению и потребительским свойствам, а их реализация осуществляется в одних и тех же аптеках, на одних товарных полках. Розничная стоимость БАД «КУДЕСАН» составляет от 250 до 300 руб., а БАД «Коэнзим Q 10. Энергия клеток» – от 134 до 180 руб. Арбитражный суд согласился с мнением Московского УФАС России о том, что недобросовестные действия ООО «Алкой-холдинг» при производстве и реализации БАД «Коэнзим Q 10. Энергия клеток» в упаковках, сходных до степени смешения с упаковками БАД «КУДЕСАН», могут ввести в заблуждение потребителей указанных товаров.

Продажа, обмен или иное введение в оборот товара, если при этом незаконно использовались результаты интеллектуальной деятельности и приравненные к ним средства индивидуализации юридического лица, средства индивидуализации продукции, работ, услуг

В зарубежной антимонопольной практике такие действия называются «проехать зайцем». Осознавая всю неправомерность таких действий, компании и предприниматели, используя некий раскрученный и, главное, чужой бренд, стремятся за счет чужой деловой репутации получить преимущества перед прочими конкурентами. Тогда и регистрируются компании, в названиях которых присутствует все или часть широко известного названия другой фирмы или продукция получает сходные названия или товар выпускается в упаковке, которая как две капли воды похожа на упаковку товара конкурента.

Незаконное получение, использование, разглашение информации, составляющей коммерческую, служебную или иную охраняемую законом тайну

Напомним, действующее законодательство понимает под коммерческой тайной режим конфиденциальности информации, позволяющий ее обладателю при существующих или возможных обстоятельствах увеличить доходы, избежать неоправданных расходов, сохранить положение на рынке товаров, работ, услуг или получить иную коммерческую выгоду. Информация, составляющая коммерческую тайну (секрет производства), – это сведения любого характера (производственные, технические, экономические, организационные и другие), в том числе о результатах интеллектуальной деятельности в научно-технической сфере, а также сведения о способах осуществления профессиональной деятельности, которые имеют действительную или потенциальную коммерческую ценность в силу неизвестности их третьим лицам, к которым у третьих лиц нет свободного доступа на законном основании и в отношении которых обладателем таких сведений введен режим коммерческой тайны.

В связи со спецификой дел и трудностями при доказывании таких нарушений, дел о незаконном получении, использовании и разглашении информации, составляющей коммерческую, служебную или иную охраняемую законом тайну пока не так много.

Приобретение и использованием исключительного права на средства индивидуализации юридического лица, средства индивидуализации продукции, работ или услуг

Наиболее распространенным способом данной формы недобросовестной конкуренции является использование юридическим лицом известного потребителям фирменного наименования хозяйствующего субъекта – конкурента.

Многие обозначения, хорошо знакомые потребителю на протяжении долгого времени и широко используются разными производителями. Часто такие обозначения не регистрировались в качестве товарных знаков. Недобросовестные производители и продавцы всеми правдами и неправдами пытаются стать правообладателями популярных, но «ничьих» обозначений и тем самым получить необоснованные преимущества перед конкурентами. Рассмотрим несколько показательных и ставших уже почти хрестоматийными случаев.

Словесные обозначения «Янтарь» и «Дружба» с 60-х гг. ХХ века использовались при производстве и реализации плавленых сыров различными предприятиями Советского Союза и России. Название сыров, вид этикетки (упаковки) строго увязывались с ГОСТами, ТУ, санитарными и другими нормативами. За несколько десятилетий у населения сложилось устойчивое представление о высоком качестве данных сыров.

В середине 90-хх гг. ЗАО «Московский завод плавленых сыров «Карат» подало заявку на регистрацию комбинированных товарных знаков «Дружба» и «Янтарь» в отношении товаров 29 класса МКТУ (плавленые сыры), включающие в качестве охраняемой части и словесную. После регистрации ЗАО-правообладатель уведомило иных производителей плавленых сыров о своих правах на товарные знаки.

ОАО «Кропоткинский молочный комбинат», которое выпускало сыр «Дружба» с 1967 г., а сыр «Янтарь» – с 1992 г. в 2003-2004 гг. неоднократно просило руководство ЗАО-правообладателя дать согласие или продать лицензию на производство этих сыров. Комбинат информировал правообладателя о том, что имеет все возможности для выпуска качественной продукции (представил сведения об используемом сырье, о своем оборудовании, знании технологии производства). В ответ ЗАО «Карат» сообщило, что не находит возможности предоставления права ОАО «Кропоткинский молочный комбинат» доработать тароупаковочные материалы и этикетки, а также выдачи лицензий на производство плавленых сыров под товарными знаками «Дружба» и «Янтарь». С 2004 г. комбинат вынужденно прекратил выпуск плавленых сыров.

В тот же период комбинат обратился с жалобой на ЗАО в Управления Федеральной антимонопольной службы по Краснодарскому краю.

2 ноября 2005 г. решением антимонопольного органа признаны актом недобросовестной конкуренции действия ЗАО «Карат» по приобретению и использованию исключительных прав на словесные обозначения «Дружба» и «Янтарь» в рамках зарегистрированных комбинированных товарных знаков. Как было установлено при рассмотрении дела, эти словесные обозначения долгое время и широко использовались как для маркировки сыров при продаже, так и в специальной технической литературе при обозначении сорта плавленого сыра. К 1997 г. словесные обозначения потеряли различительную способность и ЗАО не могло при помощи регистрации товарных знаков индивидуализировать именно свою продукцию. Действия ЗАО «Карат» по регистрации комбинированных товарных знаков «Янтарь» и «Дружба», по мнению антимонопольного ведомства, были направлены на приобретение преимуществ в предпринимательской деятельности без осуществления затрат по продвижению на рынке своих товарных знаков. Эти действия, а также отказ в заключении лицензионного договора противоречили законодательству и являлись актами недобросовестной конкуренции.

Уже после признания Федеральным арбитражным судом Северо-Кавказского округа в октябре 2006 г. решения УФАС законным и обоснованным 7 история получила продолжение. ЗАО «Карат» в 19 марта 2007 г. стало правообладателем нового комбинированного товарного знака со словесными элементами «Сыр Янтарь», «Плавленый», «Карат» (заявка на регистрацию была подана еще в мае 2005 г.).

Через несколько дней после принятия решении о регистрации Федеральное государственное учреждение «Федеральный институт промышленной собственности» (ФИПС) получило решение антимонопольного органа и судебное постановление о признании актом недобросовестной конкуренции действий ЗАО «Карат». В апреле 2007 г. ФИПС отозвал решение о регистрации как принятого преждевременно и указал, что экспертиза заявленного обозначения будет продолжена. ЗАО «КАРАТ» обжаловало в арбитражном суде уведомление об отзыве решения о регистрации и просило суд обязать ФИПС произвести регистрацию товарного знака и выдать свидетельство. Суды первой, апелляционной и кассационной инстанций не нашли оснований для удовлетворении иска, а Высший Арбитражный Суд Российской Федерации – для пересмотра дела в порядке надзора 8 .

Еще одна получившая резонанс история.

С 2003 г. ряд российских предприятий пищевой промышленности наладил производство и ввел в оборот соусы «Тысяча островов»/«1000 островов». Рецепт соуса неоднократно публиковался в кулинарных сборниках. С мая 2005 г. реализацию соуса с таким названием начало и ООО «Преображенский молочный комбинат».

О том, что соус уже введен в оборот конкурентами, ООО не могло не знать. Тем не менее оно подало заявку на регистрацию товарного знака и впоследствии получило правоустанавливающие документы, позволяющие заниматься реализацией соусов под названием «Тысяча островов»/«1000 островов».

31 октября 2008 г. ООО «Преображенский молочный комбинат» назначено административное наказание в виде административного штрафа за факт недобросовестной конкуренции в размере 100 000 рублей. Московское УФАС России установило, что действия общества, связанные с приобретением и использованием исключительных прав на словесный товарный знак «Тысяча островов» по свидетельству № 328276 и «1000 островов» по свидетельству № 330230 противоречат принципам добропорядочности, разумности и справедливости, направлены на приобретение преимущества в предпринимательской деятельности и могут причинить убытки либо нанести ущерб деловой репутации других хозяйствующих субъектов и являются недобросовестной конкуренцией.

Обратите внимание: сами по себе действия, направленные на регистрацию известного обозначения как товарного знака, суды не рассматриваю как акты недобросовестной конкуренции, если это не сопряжено с какими-либо действиями новоявленного правообладателя, направленными на ограничение других производителей, продавцов в использовании обозначения.

Общество «Компьютерные технологии» использовало с 1992 г. в качестве обозначения аппаратно-программного комплекса наименование «Ценсор». Два бывших сотрудника этого общества в 2005 г. учредили фирму «Технотроникс», от имени которой в том же году была подана заявка на регистрацию товарного знака «Ценсор». При этом обе компании являлись конкурентами на рынке производства и реализации аппаратуры для централизованного контроля и охраны объектов сетей электросвязи и кабельного хозяйства, а также разработки и усовершенствования программного обеспечения систем централизованного контроля (классы 09 и 42 МКТУ).

После регистрации товарного знака правообладатель известил покупателей АПК «Ценсор», что торговая марка «Ценсор» может быть использована только для обозначения продукции общества «Технотроникс».

Общество «Компьютерные технологии» обратилось в антимонопольный орган с заявлением о недобросовестной конкуренции. Решением антимонопольного органа действия общества, связанные с приобретением и использованием исключительных прав на товарный знак «Ценсор» по свидетельству № 302270 по 09 и 42 классам МКТУ, признаны недобросовестной конкуренцией.

Арбитражные суды отменил решение антимонопольного органа как незаконное 9 .

Судьи исходили из отсутствия в действиях общества «Технотроникс» признаков недобросовестной конкуренции. Права приоритета в отношении товарного знака приобретены законно, обозначение ранее не обладало правовой охраной, не создавались препятствия конкуренту для подачи заявки на регистрацию аналогичных товарных знаков, а также действий по ограничению других производителей в использовании товарного знака.

Тот факт, что общество «Технотроникс» стремилось получить преимущества по сравнению с конкурентами в результате использования исключительных прав на данный знак суды признали, но тут же указали, что это «…само по себе не свидетельствует о совершении этих действий исключительно с целью вытеснения с рынка других производителей, причинения им убытков. Эти производители сохраняют возможность приобрести право на использование зарегистрированного обществом «Технотроникс» товарного знака на основании лицензионного договора либо зарегистрировать собственный товарный знак». Общество «Технотроникс» является производителем АПК «Ценсор». Доказательств того, что его действия по регистрации товарного знака направлены исключительно на причинение вреда обществу «Компьютерные технологии», не нашлось.

Помимо прочего суды пришли к выводу, что решение антимонопольного органа нарушает права и законные интересы общества «Технотроникс» в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности 10 , что создает реальную угрозу утраты обществом исключительных имущественных прав на товарный знак.

Предоставление правовой охраны товарному знаку может быть оспорено и признано недействительным полностью или частично в течение всего срока действия правовой охраны, если связанные с государственной регистрацией товарного знака действия правообладателя признаны в установленном порядке злоупотреблением правом либо недобросовестной конкуренцией (п.6 п. 2 ст. 1512 ГК РФ). Лицо, права которого нарушены актом недобросовестной конкуренции, может подать возражение против предоставления правовой охраны товарному знаку, если действия по его государственной регистрации признаны недобросовестной конкуренцией 11 . К возражению прилагается решение антимонопольного органа о нарушении правообладателем положений ч. 2 ст. 14 Закона № 135-ФЗ (если такое решение имеется). Роспатент, получив соответствующее возражение и решение, признает недействительным предоставление правовой охраны товарному знаку.

Если решения антимонопольного органа нет, у Роспатента меньше оснований для признания недействительным предоставления правовой охраны товарному. Но отказ Роспатента может быть обжалован в суде. При рассмотрении дела суд вправе по собственной инициативе, исходя из имеющихся фактических обстоятельств, признать действия лица по регистрации товарного знака злоупотреблением правом или недобросовестной конкуренцией (на основании положений ст. 10 ГК РФ). В этом случае суд принимает решение о признании недействительным решения Роспатента и об обязании его аннулировать регистрацию соответствующего товарного знака 12 .

Японская компания «Акай Электрик Ко, Лтд» обратилась в Роспатент с возражениями против предоставления правовой охраны на территории РФ словесному товарному знаку «AKAI», зарегистрированному на имя гонконгской фирмы «Акай Юниверсал Индастриз Лтд». Заявитель указал, что регистрация нарушает его права на фирменное наименование и зарегистрированный ранее на его имя товарный знак, вводит потребителя в заблуждение относительно производителя товара вследствие известности на территории России именно японской компании как производителя электронной техники (компания в прошлом являлась официальным поставщиком Олимпийских игр в Москве, официальным спонсором футбольного клуба «Спартак», с 1972 по 2001 гг. была правообладателем товарного знака со словесным обозначением «АКАI». Заявитель также указывал, что гонконгская фирма – производитель таких же товаров – не имеет никакого отношения к японской компании, создана лишь в 2002 г. и сознательно проводит аналогии и вызывает ассоциации с японской компанией – прежним владельцем товарного знака.

Роспатент отказал в удовлетворении возражений. Японская компания обратилась в арбитражный суд.

Президиум Высшего Арбитражного Суда РФ, рассматривая дело, указал, что японская компания получила право на фирменное наименование, в том числе на его часть («AKAI») еще в 1929 г., задолго до регистрации в 2002 г. другого юридического лица со схожим элементом в наименовании и подачи им заявки на регистрацию товарного знака. ВАС РФ посчитал, что за один месяц (с даты регистрации гонконгской фирмы в качестве юридического лица до даты подачи ею заявки) потребители никак не могли начать связывать обозначение «AKAI» именно с гонконгской фирмой. Кроме того, суд учел, что известность именно японской компании подтверждается самой же гонконгской фирмой. Она построила рекламную кампанию по продвижению своего товарного знака именно на известности японского бренда под лозунгом «Akai – Возвращение легенды» и поддерживала у потребителей впечатление, что гонконгская фирма является представителем японской компании. Президиум ВАС РФ также установил, что представители гонконгской фирмы в своих выступлениях и интервью прямо указывали на связь с японской компанией, не проводя между ними никаких различий, и сознательно выдавали себя за японскую компанию, созданную в 1929 г. Фактически лицо, зарегистрировавшее товарный знак, выдавало себя за бывшего правообладателя тождественного товарного знака с целью приобретения конкурентных преимуществ за счет уже известного потребителю обозначения.

Данные факты, по мнению Президиума ВАС РФ, свидетельствовали также о том, что регистрация товарного знака на имя гонконгской фирмы вводит потребителей в заблуждение, а это противоречит требованиям ст. 10 bis Парижской конвенции по охране промышленной собственности 13 .

Действия гонконгской фирмы по приобретению исключительного права на товарный знак «AKAI» признаны актом недобросовестной конкуренции и злоупотреблением правом (ст. 10 ГК РФ). Президиум Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации постановил признать недействительным решение Роспатента как нарушающее действующее законодательство и права японской компании.

В соответствии со ст. 15 ГК РФ лицо, право которого нарушено, может требовать возмещения причиненных убытков. Под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода). Если лицо, нарушившее право, получило вследствие этого доходы, лицо, право которого нарушено, вправе требовать возмещения наряду с другими убытками упущенной выгоды в размере не меньшем, чем такие доходы. Вернуться назад

Толковый словарь русского языка под ред. С.И. Ожегова и Н.Ю. Шведовой – М., 1997. Вернуться назад

Однако в этом случае можно использовать возможности, предоставленные ГК РФ. Вернуться назад

Данный перечень не является исчерпывающим.Вернуться назад

См., например, определение Высшего Арбитражного Суда РФ от 10.07.2009 г. № 8721/09. Вернуться назад

При определенных обстоятельствах (отсутствие конкуренции) подобные действия недобросовестных производителей содержат признаки нарушений законодательства о рекламе или законодательства о защите прав потребителей. Вернуться назад

См. постановление по делу № А32-4248/2006-48/158 от 03.10.2006 г. Вернуться назад

См. определение от 24.07.2008 г. № 9589/08. Вернуться назад

См. Постановление Федерального арбитражного суда Уральского округа от 25.09.2008 г. № Ф09-6834/08-С1 и Определение Высшего Арбитражного Суда РФ от 16.03.2009 г. № 162/09.Вернуться назад

Решение является основанием для признания Роспатентом предоставления правовой охраны торговому знаку общества недействительным. Вернуться назад

При этом признание недобросовестной конкуренцией только действий по использованию товарного знака, но не по его государственной регистрации не является основанием оспаривания предоставления правовой охраны товарному знаку. Вернуться назад

Постановление Пленума Верховного Суда РФ и Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 26.03.2009 г. № 5/29 «О некоторых вопросах, возникших в связи с введением в действие части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации». Вернуться назад

Норма устанавливает, что актом недобросовестной конкуренции считается всякий акт конкуренции, противоречащий честным обычаям в промышленных и торговых делах. В частности, подлежат запрету все действия, способные каким бы то ни было способом вызвать смешение в отношении предприятия, продуктов, промышленной или торговой деятельности конкурента, а также ложные утверждения при осуществлении коммерческой деятельности предприятия.Вернуться назад

Ваше право

Юридический интернет портал

Статья 6.7. Нарушение санитарно-эпидемиологических требований к условиям отдыха и оздоровления детей, их воспитания и обучения

1. Нарушение санитарно-эпидемиологических требований к условиям отдыха и оздоровления детей, их воспитания и обучения, к техническим, в том числе аудиовизуальным, и иным средствам воспитания и обучения, к учебной мебели, а также к учебникам и иной издательской продукции —

влечет наложение административного штрафа на должностных лиц в размере от трех тысяч до семи тысяч рублей; на юридических лиц — от тридцати тысяч до семидесяти тысяч рублей.

2. Повторное совершение административного правонарушения, предусмотренного частью 1 настоящей статьи, —

влечет наложение административного штрафа на должностных лиц в размере от десяти тысяч до пятнадцати тысяч рублей; на юридических лиц — от ста тысяч до ста пятидесяти тысяч рублей или административное приостановление деятельности на срок до девяноста суток.

Комментарий к Ст. 6.7 КоАП РФ

1. При применении комментируемой статьи следует помнить, что юридические лица могут привлекаться к административной ответственности только при подтверждении возможности совершения ими всех действий, направленных на предотвращение совершения соответствующего правонарушения. Бюджетные образовательные организации, ответственные за соблюдение санитарно-эпидемиологических требований к условиям отдыха и оздоровления детей, их воспитания и обучения, зачастую не в состоянии предпринять таких действий в силу ограниченности финансовых средств, расходуемых строго по целевому назначению в соответствии с утвержденной учредителем сметой. В каждом случае необходимо ставить вопрос об отсутствии вины учреждения в допущенных нарушениях, с учетом обстоятельств дела, а также предпринятых мер по устранению нарушений.

2. В случае подтверждения факта совершения административного правонарушения, предусмотренного комментируемой статьей, бюджетной образовательной организацией целесообразно ставить вопрос о возможности признания такого правонарушения малозначительным по правилам, содержащимся в ст. 2.9 КоАП РФ.

Так, муниципальное бюджетное образовательное учреждение дополнительного образования «Детская школа искусств п. Дубинино» обратилось в суд к Управлению Федеральной службы по надзору в сфере защиты прав потребителей и благополучия человека по Красноярскому краю с требованием об отмене постановления по делу об административном правонарушении по ч. 1 ст. 6.7 КоАП. Удовлетворяя заявление, суд исходил из следующего.

Согласно оспариваемому постановлению, учреждение было признано виновным в нарушении санитарно-эпидемиологических требований, выразившемся в некачественной чистке светильников общего освещения, которые были загрязнены слоем пыли после проведенного ремонта, а также в том, что в учебных помещениях между оконными рамами была обнаружена пыль, так как окна и оконные проемы мылись изнутри менее 3 раз в год по причине ветхости (окна не открывались). Указанные нарушения предусмотрены п. 6.12 СанПиН 2.4.4.1251-03, п. 9.1 СанПиН 2.4.4.1251-03.

Однако, назначая наказание, административный орган не учел, что приведенные нарушения характеризуются признаком малозначительности, поскольку отсутствует существенная угроза охраняемым общественным отношениям, в то же время невыполнение установленных требований в значительной степени обусловлено значительным физическим износом здания, невозможностью проведения всех необходимых ремонтных работ вследствие ограниченности финансирования. Указанные нарушения следовало признать малозначительными согласно ст. 2.9 КоАП РФ и освободить учреждение от административной ответственности (см. подробнее Постановление Третьего арбитражного апелляционного суда от 01.08.2013 по делу N А33-3832/2013).

Судебная практика по ч.3 ст.18.15 КоАП РФ

Судебная практика по ч.3 ст.18.15 КоАП РФ
ПОСТАНОВЛЕНИЕ

(дата обезличена) суда (адрес обезличен) Бондарец О.А., с участием представителя юридического лица, в отношении которого ведется производство по делу об административном правонарушении ООО «Премиум» — Ц (по доверенности), должностного лица З, рассмотрев в открытом судебном заседании дело об административном правонарушении, предусмотренном ч.3 ст.18.15 КоАП РФ, в отношении ООО «Премиум», (номер обезличен), юридический адрес: (адрес обезличен) (адрес обезличен) ранее не привлекавшегося к административной ответственности,

Согласно протоколу об административном правонарушении, (дата обезличена) в 10 часов 00 минут в здании ОВМ Отдела МВД России по (адрес обезличен) установлено, что Общество с ограниченной ответственностью «Премиум», юридический адрес: (адрес обезличен) (номер обезличен) не уведомило территориальный орган федерального органа исполнительной власти, уполномоченный на осуществление функций по контролю и надзору в сфере миграции, о заключении трудового договора с гражданкой (номер обезличен) – Ш, (дата обезличена), в срок, не превышающий трех рабочих дней, а именно до (дата обезличена), чем нарушило требование п. 8 ст. 13 Федерального Закона от (дата обезличена) № 115-ФЗ «О правовом положении иностранных граждан в Российской Федерации», требования приложения (номер обезличен) Приказа ФМС России (номер обезличен) от (дата обезличена)

«О формах и порядке уведомления Федеральной Миграционной Службы об осуществлении иностранными гражданами трудовой деятельности на территории Российской Федерации», т.е. совершило административное правонарушение, предусмотренное ч.3 ст.18.15 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях.

В судебном заседании представитель ООО «Премиум» — Ц пояснил, что вину в совершении правонарушения юридическое лицо не признаёт, пояснив, что уведомление было направлено в срок, но при направлении ошиблись с адресом, в связи с чем конверт вернулся обратно, после возврата вновь было направлено уведомление, которое уже было с нарушением срока. При направлении уведомления (дата обезличена) опись вложения в конверт не прикладывалась. О том, что уведомления в Управление по вопросам миграции ГУ МВД России по НО нужно направлять по адресу: (адрес обезличен) не знали, поскольку с данными требованиями столкнулись первый раз. Ранее ООО «Премиум» к административной ответственности не привлекалось.

Должностное лицо Начальник отделения по работе с иностранными гражданами ОВМ ОМВД России по (адрес обезличен) З в судебном заседании пояснил, что со стороны ООО «Премиум» имелось нарушение требование п. 8 ст. 13 Федерального Закона от (дата обезличена) № 115-ФЗ «О правовом положении иностранных граждан в Российской Федерации», требования приложения (номер обезличен) Приказа ФМС России (номер обезличен) от (дата обезличена) «О формах и порядке уведомления Федеральной Миграционной Службы об осуществлении иностранными гражданами трудовой деятельности на территории Российской Федерации». О том, что в установленные сроки ООО «Премиум» направило именно уведомление доказательств не представлено, поскольку отсутствует опись вложения в конверт. Кроме того, адрес по которому необходимо направлять уведомление о заключении трудового договора с иностранными гражданами указано на сайте ГУ МВД России по (адрес обезличен). Считает, что в действиях ООО «Премиум» имеется состав административного правонарушения предусмотренного ч. 3 ст. 18.15 КоАП РФ.

Выслушав пояснения представителя юридического лица, в отношении которого ведется производство по делу об административном правонарушении, должностное лицо, проверив материалы дела, суд находит вину ООО «Премиум» в совершении административного правонарушения, предусмотренного ч.3 ст.18.15 Кодекса РФ об административных правонарушениях, установленной в связи с нижеследующим.

В соответствии с ч. 3 ст. 18.15 КоАП РФ — неуведомление или нарушение установленного порядка и (или) формы уведомления территориального органа федерального органа исполнительной власти, уполномоченного на осуществление функций по контролю и надзору в сфере миграции, о заключении или прекращении (расторжении) трудового договора или гражданско-правового договора на выполнение работ (оказание услуг) с иностранным гражданином в срок, не превышающий трех рабочих дней с даты заключения, прекращения (расторжения) договора, если такое уведомление требуется в соответствии с федеральным законом, — влечет наложение административного штрафа на юридических лиц — от четырехсот тысяч до восьмисот тысяч рублей либо административное приостановление деятельности на срок от четырнадцати до девяноста суток.

В нарушение требований п. 8 ст. 13 Федерального закона от (дата обезличена) № 115-ФЗ «О правовом положении иностранных граждан в Российской Федерации», требования приложения (номер обезличен) Приказа ФМС России (номер обезличен) от (дата обезличена) «О формах и порядке уведомления Федеральной миграционной службы об осуществлении иностранными гражданами трудовой деятельности на территории Российской Федерации», ООО «Премиум» не уведомило территориальный орган федерального органа исполнительной власти, уполномоченный на осуществление функций по контролю и надзору в сфере миграции, о заключении трудового договора с гражданкой Республики Украина – Ш, (дата обезличена) года рождения, в срок, не превышающий трех рабочих дней, а именно до (дата обезличена).

Факт ненаправления ООО «Премиум» в установленный срок в территориальный орган Федеральной миграционной службы России уведомления о заключении трудового договора с иностранным гражданином объективно подтвержден совокупностью перечисленных, опровергающих доказательств представителем ООО «Премиум» не предоставлено. Копия конверта и уведомления имеющиеся в материалах административного дела не могут быть приняты в качестве доказательств подтверждающий, что уведомление о заключении трудового договора в отношении иностранного гражданина Ш было направлено в адрес Управления по вопросам миграции ГУ МВД России, поскольку на конверте указан неправильный адрес, а также отсутствует документ подтверждающий опись вложения в данный конверт.

Факт административного правонарушения, совершенного ООО «Премиум» подтверждается:

— протоколом об административном правонарушении (номер обезличен) (л.д.3-4);

— уведомлением в адрес ООО «Премиум» (л.д. 5),

— актом приема-передачи документов (л.д.7),

— формой уведомления от заключении трудового договора с иностранным гражданином (л.д.8,9),

— сопроводительной в адрес Управления по вопросам миграции ГУ МВД России по НО от ООО «Премиум» (л.д.10),

— копией конверта и уведомления о вручении (л.д.12,13),

— выпиской из ЕГРЮЛ по ООО «Премиум» (л.д.17-21),

— сведениями из единого реестра субъектов малого и среднего предпринимательства в отношении ООО «Премиум»

Указанные обстоятельства послужили основанием для возбуждения в отношении ООО «Премиум» дела об административном правонарушении, предусмотренном ч. 3 ст. 18.15 КоАП РФ. Таким образом, действия (бездействие) ООО «Премиум», не исполнившего надлежащим образом возложенные на Общество законом обязанности, образуют объективную сторону состава административного правонарушения, предусмотренного частью 3 статьи 18.15 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях.

Действия (бездействие) ООО «Премиум» суд квалифицирует в соответствии с установленными обстоятельствами и нормами Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях по ч. 3 ст. 18.15 КоАП РФ.

Смягчающих и отягчающих ответственность Общества обстоятельств, судом по делу не установлено.

Вместе с тем, суд считает возможным назначить ООО «Премиум» административное наказание в связи с совершением указанного административного правонарушения в виде предупреждения по нижеприведенным основаниям.

Согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, сформулированная в Постановлении от (дата обезличена) N 11-П, конституционными требованиями справедливости и соразмерности предопределяется дифференциация публично-правовой ответственности в зависимости от тяжести содеянного, размера и характера причиненного ущерба, степени вины правонарушителя и иных существенных обстоятельств, обусловливающих индивидуализацию при применении тех или иных мер государственного принуждения.

Решение вопроса об исключительности в каждом конкретном случае является категорией оценочной и должна соотноситься с характером и степенью общественной опасности совершенного правонарушения, причинением либо угрозой причинения вреда личности, обществу или государству.

Согласно ч. 1 ст. 4.1.1 КоАП РФ — юридическим лицам, а также их работникам за впервые совершенное административное правонарушение, выявленное в ходе осуществления государственного контроля (надзора), муниципального контроля, в случаях, если назначение административного наказания в виде предупреждения не предусмотрено соответствующей статьей раздела II настоящего Кодекса или закона субъекта Российской Федерации об административных правонарушениях, административное наказание в виде административного штрафа подлежит замене на предупреждение при наличии обстоятельств, предусмотренных частью 2 статьи 3.4 настоящего Кодекса, за исключением случаев, предусмотренных частью 2 настоящей статьи.

Действительно по сведениям Федеральной налоговой службы, размещенным в сети «Интернет» на сайте (номер обезличен) (дата обезличена) ООО «Премиум» включено в Единый реестр субъектов малого и среднего предпринимательства.

В силу ч. 2 ст. 3.4 КоАП РФ предупреждение устанавливается за впервые совершенные административные правонарушения при отсутствии причинения вреда или возникновения угрозы причинения вреда жизни и здоровью людей, объектам животного и растительного мира, окружающей среде, объектам культурного наследия (памятникам истории и культуры) народов Российской Федерации, безопасности государства, угрозы чрезвычайных ситуаций природного и техногенного характера, а также при отсутствии имущественного ущерба.

Из материалов дела следует, что ООО «Премиум» инкриминируемое административное правонарушение совершило впервые, ранее оно к административной ответственности, в том числе в сфере миграционного законодательства, не привлекалось.

Материалы дела не содержат данных о том, что правонарушением причинен вред жизни и здоровью людей, объектам животного и растительного мира, окружающей среде, объектам культурного наследия народов Российской Федерации, безопасности государства, а также угроза чрезвычайных ситуаций природного и техногенного характера не наступила.

При таких обстоятельствах, оценивая собранные по делу доказательства в их совокупности, принимая во внимание степень общественной опасности правонарушения, характер правонарушения и обстоятельства его совершения, с учетом принципов соразмерности, справедливости и неотвратимости наказания, учитывая финансовое и имущественное положение ООО «Премиум», отсутствие отягчающих административную ответственность общества обстоятельств, суд считает возможным назначить ООО «Премиум» административное наказание в виде предупреждения, полагая, что данная мера наиболее соразмерна характеру и последствиям совершенного правонарушения и степени вины привлекаемого к административной ответственности указанного юридического лица.

На основании изложенного, руководствуясь ст.29.7 – 29.11 КоАП РФ, суд

ПОСТАНОВИЛ:

Признать ООО «Премиум» виновным в совершении административного правонарушения, предусмотренного ч. 3 ст. 18.15 КоАП РФ, и назначить ООО «Премиум» административное наказание в виде предупреждения.

Постановление может быть обжаловано в (номер обезличен) суд в течение 10 суток со дня вручения или получения копии постановления путем подачи жалобы через Кстовский городской суд.

Статья 1251 ГК РФ. Защита личных неимущественных прав (действующая редакция)

1. В случае нарушения личных неимущественных прав автора их защита осуществляется, в частности, путем признания права, восстановления положения, существовавшего до нарушения права, пресечения действий, нарушающих право или создающих угрозу его нарушения, компенсации морального вреда, публикации решения суда о допущенном нарушении.

2. Положения, предусмотренные пунктом 1 настоящей статьи, применяются также к защите прав, предусмотренных пунктом 4 статьи 1240, пунктом 7 статьи 1260, пунктом 4 статьи 1263, пунктом 4 статьи 1295, пунктом 1 статьи 1323, пунктом 2 статьи 1333 и подпунктом 2 пункта 1 статьи 1338 настоящего Кодекса.

3. Защита чести, достоинства и деловой репутации автора осуществляется в соответствии с правилами статьи 152 настоящего Кодекса.

Комментарий к ст. 1251 ГК РФ

1. В пункте 1 комментируемой статьи перечислены шесть способов защиты нарушенных неимущественных прав автора.

Под автором в данном случае имеются в виду лица, творческим трудом которых созданы результаты интеллектуальной деятельности, перечисленные в подп. 1 — 4 и 7 — 11 п. 1 ст. 1225 ГК РФ.

Первые пять способов защиты, указанные здесь, совпадают с теми способами защиты, которые указаны в ст. 12 ГК РФ.

Однако последний способ — «публикация решения суда о допущенном нарушении» — это новый способ, неизвестный ни ст. 12 ГК РФ, ни другим статьям ГК РФ (кроме норм нового разд. VII).

В связи с этим публикация решения суда о допущенном нарушении применима только к случаям нарушения личных неимущественных прав и исключительных прав (подп. 5 п. 1 ст. 1252 ГК РФ), хотя, конечно, эта мера защиты не связана со спецификой интеллектуальных прав.

Употребленные в п. 1 комментируемой статьи слова «в частности» означают, что нарушенные личные неимущественные права могут защищаться и иными способами, указанными в ГК РФ или другом законе.

2. Пункт 2 данной статьи устанавливает, что способы защиты личных неимущественных прав автора, перечисленные в п. 1 комментируемой статьи, применяются также при защите личных неимущественных прав иных лиц, которые, хотя и не являются авторами, в соответствии с ГК РФ наделены некоторыми личными правами. Таковыми являются: лица, организовавшие создание сложного объекта; издатели энциклопедий и других подобных изданий; изготовители аудиовизуальных произведений; работодатели авторов, создавших служебные произведения; изготовители фонограмм; изготовители баз данных (как объектов смежных прав); публикаторы. Этими лицами могут быть как граждане, так и организации.

Следует считать, что в случаях, когда в качестве такого лица выступают организации, они не вправе требовать компенсации морального вреда, поскольку моральный вред может быть причинен только гражданину. Таким образом, норма, содержащаяся в п. 2, в этом отношении является неточной.

3. В пункте 3 комментируемой статьи закреплено положение: когда речь идет о защите чести, достоинства и деловой репутации автора, применяются общие правила, содержащиеся в ст. 152 ГК РФ.

Это означает, что для автора не возникает никаких особых, например повышенных, критериев определения чести, достоинства и деловой репутации и что никакими особыми («авторскими») способами эти личные неимущественные права не защищаются.

Данная норма, конечно, применима и к лицам, указанным в п. 2 комментируемой статьи.

Виды наказания за самоуправство в соответствии со статьей 330 УК РФ

В криминальном законодательстве статья самоуправство УК РФ (ст.330) предполагает возможность привлечения к ответственности граждан, которые своими действиями намеренно нарушили имущественные или гражданские права других лиц. В зависимости от степени последствий, за самоуправство грозит как криминальное, так и административное наказание.

Правовая оценка действий правонарушителя определяется исходя из того, является ли нанесенный ущерб существенным для пострадавшего или его последствия не так уж значительны. Как правило, размер убытков признаётся существенным, основываясь на оценке имущественного положения потерпевшего.

Что гласит Уголовный кодекс РФ о самоуправстве

Юридическая квалификация такого преступления, как самоуправство, основывается на обязательном наличии умысла в совершении самовольных действий, противоречащих действующему законодательству. Самоуправство не может произойти случайно или по неосторожности. Обычно деяния подозреваемого в самоуправстве подпадают под квалификацию как имущественное преступление, наносящее вред другим лицам, но не сопряженное при этом с кражей или иным отчуждением собственности. В противном случае проступок подлежит правовой оценке по другим статьям.

На практике самоуправство может выглядеть как самовольная установка забора или гаража на чужой территории, незаконное увольнение или неправомерный отказ выдать трудовую книжку, изъятие вещи в счет непогашенного долга, а также иные случаи схожего содержания.

Нормы российского законодательства в виде ст.330 УК относят самовольные действия граждан к преступлениям, представляющим небольшую степень общественной опасности. Однако не стоит забывать, что самоуправство может сопровождаться насилием. Кроме того, конфликт в сфере имущественных интересов может касаться крупного объекта или дорогостоящего движимого имущества, противоправное отчуждение которого способно нанести немалый ущерб законному владельцу.

Согласно ст.330 УК, гражданину, чья вина в совершении незаконных самовольных действий была доказана в суде, грозит одна из таких мер наказания:

  • штраф до 80 тыс. руб.;
  • обязательные работы до 480 часов;
  • исправительные работы до 2 лет;
  • арест до 6 месяцев.

Перечисленные меры ответственности применимы лишь к самоуправству, состав преступления которого указывают на отсутствие в действиях обвиняемого насилия. Если же поступок произошел с применением насилия, то наказание за него будет определено согласно п.2 ст.330 УК.

Насилие и угроза самоуправства

Как и любое насильственное деяние, самоуправство, сопровождаемое рукоприкладством в отношении законного владельца спорной собственности или постороннего лица, предполагает более суровое наказание, чем преступление, вред которого состоит лишь в нарушении имущественных или гражданских прав.

В частности, п.2 ст.330 УК за самоуправство с насилием предполагает назначение наказания в виде ограничения или лишения свободы на срок до 5 лет. В исключительных случаях ответственность за противозаконные деяния может быть назначена в виде ареста сроком до полугода.

Признаки самоуправства

Как и многие другие преступления, самоуправство имеет отличительные признаки, облегчающие его правовую квалификацию. Чтобы определить их наличие в составе действий правонарушителя, следует обратить внимание на способ и обстоятельства совершения им противозаконных действий. Как правило, любое преступление, являющееся самоуправством, имеет следующие признаки:

  • происходит в форме активных действий;
  • имеет последствия в форме нанесенного вреда;
  • совершается вопреки законному порядку.

В практическом смысле самоуправство может выглядеть таким образом: гражданин, претендующий на расширение своего участка за счет «ничейной» или чужой земли, решает не соблюдать установленный порядок, а совершает самозахват, то есть деяние, противоречащее закону. Если бы процедура переуступки прав происходила законным способом, то она бы включала в себя необходимость подачи заявки на выкуп земли в местную администрацию, либо инициирование покупки или аренды интересующего участка у законного хозяина.

Если же речь идёт о нанесении вреда в виде злоупотребления должностными полномочиями, то здесь квалификацию преступления также можно легко определить по конкретным признакам. Рассмотрим их на характерном примере: директор предприятия отказывается увольнять сотрудника или отдавать ему трудовую книжку до того момента, пока не найдёт замену. Здесь налицо следующие признаки самоуправства.

  1. Нарушение установленного порядка увольнения является формой активных действий.
  2. Сотрудник, не имеющий возможности получить расчет вместе со своей трудовой книжкой, не может устроиться на более привлекательную должность в другой организации. Следовательно, имеет место нанесение явного вреда интересам гражданина.
  3. Директор предприятия, отказывающийся увольнять сотрудника в установленные сроки, нарушает законный порядок прекращения трудовых отношений.

Не стоит забывать, что состав действий должностного лица, самовольно нарушающего интересы сотрудника, пренебрегая при этом законными нормами, позволит квалифицировать такое самоуправство по другим, более тяжелым статьям Уголовного кодекса. Соответственно, мера наказания за подобные деяния будет куда более суровой, чем штраф или исправительные работы.

Порядок привлечения к ответственности за самоуправство

Гражданин, чьи законные права были нарушены в результате самоуправства, может восстановить справедливость самостоятельно в судебном порядке или путём подачи заявления в правоохранительные органы. Если же состав преступления включает в себя применение насилия, то добиваться ответственности необходимо исключительно с привлечением полиции.

Первое, что понадобится сделать человеку, пострадавшему от самоуправства — установить сумму нанесенного ему ущерба. Это позволит правильно квалифицировать совершенное деяние. Ведь если был нанесен значительный материальный вред, то лицо, совершившее это преступление, будет привлечено к ответственности по нормам уголовного права, согласно ст.330 УК. Если же сумма ущерба незначительна, действия злоумышленника подлежат оценке по ст.19.1 КоАП.

В случае если пострадавший затрудняется с определением размера нанесенного ему вреда, заявление в полицию можно подавать лишь по факту самоуправства, без денежной оценки материальных убытков. Эта же норма применима и к тем ситуациям, когда деяния обвиняемого нанесли ущерб, не имеющий материальной оценки.

Бесплатная круглосуточная поддержка юриста по телефону:

Мск +7 (499) 938-51-18, СПб +7 (812) 425-69-08, РФ 8 (800) 350-83-46 (звонок бесплатен)

Статья 6.7. Нарушение санитарно-эпидемиологических требований к условиям отдыха и оздоровления детей, их воспитания и обучения

1. Нарушение санитарно-эпидемиологических требований к условиям отдыха и оздоровления детей, их воспитания и обучения, к техническим, в том числе аудиовизуальным, и иным средствам воспитания и обучения, к учебной мебели, а также к учебникам и иной издательской продукции —

влечет наложение административного штрафа на должностных лиц в размере от трех тысяч до семи тысяч рублей; на юридических лиц — от тридцати тысяч до семидесяти тысяч рублей.

2. Повторное совершение административного правонарушения, предусмотренного частью 1 настоящей статьи, —

влечет наложение административного штрафа на должностных лиц в размере от десяти тысяч до пятнадцати тысяч рублей; на юридических лиц — от ста тысяч до ста пятидесяти тысяч рублей или административное приостановление деятельности на срок до девяноста суток.

Комментарий к статье 6.7 КОАП РФ

1. При применении комментируемой статьи следует помнить, что юридические лица могут привлекаться к административной ответственности только при подтверждении возможности совершения ими всех действий, направленных на предотвращение совершения соответствующего правонарушения. Бюджетные образовательные организации, ответственные за соблюдение санитарно-эпидемиологических требований к условиям отдыха и оздоровления детей, их воспитания и обучения, зачастую не в состоянии предпринять таких действий в силу ограниченности финансовых средств, расходуемых строго по целевому назначению в соответствии с утвержденной учредителем сметой. В каждом случае необходимо ставить вопрос об отсутствии вины учреждения в допущенных нарушениях, с учетом обстоятельств дела, а также предпринятых мер по устранению нарушений.

2. В случае подтверждения факта совершения административного правонарушения, предусмотренного комментируемой статьей, бюджетной образовательной организацией целесообразно ставить вопрос о возможности признания такого правонарушения малозначительным по правилам, содержащимся в ст. 2.9 КоАП РФ.

Так, муниципальное бюджетное образовательное учреждение дополнительного образования «Детская школа искусств п. Дубинино» обратилось в суд к Управлению Федеральной службы по надзору в сфере защиты прав потребителей и благополучия человека по Красноярскому краю с требованием об отмене постановления по делу об административном правонарушении по ч. 1 ст. 6.7 КоАП. Удовлетворяя заявление, суд исходил из следующего.

Согласно оспариваемому постановлению, учреждение было признано виновным в нарушении санитарно-эпидемиологических требований, выразившемся в некачественной чистке светильников общего освещения, которые были загрязнены слоем пыли после проведенного ремонта, а также в том, что в учебных помещениях между оконными рамами была обнаружена пыль, так как окна и оконные проемы мылись изнутри менее 3 раз в год по причине ветхости (окна не открывались). Указанные нарушения предусмотрены п. 6.12 СанПиН 2.4.4.1251-03, п. 9.1 СанПиН 2.4.4.1251-03.

Однако, назначая наказание, административный орган не учел, что приведенные нарушения характеризуются признаком малозначительности, поскольку отсутствует существенная угроза охраняемым общественным отношениям, в то же время невыполнение установленных требований в значительной степени обусловлено значительным физическим износом здания, невозможностью проведения всех необходимых ремонтных работ вследствие ограниченности финансирования. Указанные нарушения следовало признать малозначительными согласно ст. 2.9 КоАП РФ и освободить учреждение от административной ответственности (см. подробнее Постановление Третьего арбитражного апелляционного суда от 01.08.2013 по делу N А33-3832/2013).

Статья 1252. Защита исключительных прав

1. Защита исключительных прав на результаты интеллектуальной деятельности и на средства индивидуализации осуществляется, в частности, путем предъявления в порядке, предусмотренном настоящим Кодексом, требования:

1) о признании права — к лицу, которое отрицает или иным образом не признает право, нарушая тем самым интересы правообладателя;
2) о пресечении действий, нарушающих право или создающих угрозу его нарушения, — к лицу, совершающему такие действия или осуществляющему необходимые приготовления к ним, а также к иным лицам, которые могут пресечь такие действия;
3) о возмещении убытков — к лицу, неправомерно использовавшему результат интеллектуальной деятельности или средство индивидуализации без заключения соглашения с правообладателем (бездоговорное использование) либо иным образом нарушившему его исключительное право и причинившему ему ущерб, в том числе нарушившему его право на вознаграждение, предусмотренное статьей 1245, пунктом 3 статьи 1263 и статьей 1326 настоящего Кодекса;
4) об изъятии материального носителя в соответствии с пунктом 4 настоящей статьи — к его изготовителю, импортеру, хранителю, перевозчику, продавцу, иному распространителю, недобросовестному приобретателю;
5) о публикации решения суда о допущенном нарушении с указанием действительного правообладателя — к нарушителю исключительного права.

2. В порядке обеспечения иска по делу о нарушении исключительного права могут быть приняты соразмерные объему и характеру правонарушения обеспечительные меры, установленные процессуальным законодательством, в том числе может быть наложен арест на материальные носители, оборудование и материалы, запрет на осуществление соответствующих действий в информационно-телекоммуникационных сетях, если в отношении таких материальных носителей, оборудования и материалов или в отношении таких действий выдвинуто предположение о нарушении исключительного права на результат интеллектуальной деятельности или на средство индивидуализации.

3. В случаях, предусмотренных настоящим Кодексом для отдельных видов результатов интеллектуальной деятельности или средств индивидуализации, при нарушении исключительного права правообладатель вправе вместо возмещения убытков требовать от нарушителя выплаты компенсации за нарушение указанного права. Компенсация подлежит взысканию при доказанности факта правонарушения. При этом правообладатель, обратившийся за защитой права, освобождается от доказывания размера причиненных ему убытков.

Размер компенсации определяется судом в пределах, установленных настоящим Кодексом, в зависимости от характера нарушения и иных обстоятельств дела с учетом требований разумности и справедливости.

Если одним действием нарушены права на несколько результатов интеллектуальной деятельности или средств индивидуализации, размер компенсации определяется судом за каждый неправомерно используемый результат интеллектуальной деятельности или средство индивидуализации. При этом в случае, если права на соответствующие результаты или средства индивидуализации принадлежат одному правообладателю, общий размер компенсации за нарушение прав на них с учетом характера и последствий нарушения может быть снижен судом ниже пределов, установленных настоящим Кодексом, но не может составлять менее пятидесяти процентов суммы минимальных размеров всех компенсаций за допущенные нарушения.

4. В случае, когда изготовление, распространение или иное использование, а также импорт, перевозка или хранение материальных носителей, в которых выражены результат интеллектуальной деятельности или средство индивидуализации, приводят к нарушению исключительного права на такой результат или на такое средство, такие материальные носители считаются контрафактными и по решению суда подлежат изъятию из оборота и уничтожению без какой бы то ни было компенсации, если иные последствия не предусмотрены настоящим Кодексом.

5. Оборудование, прочие устройства и материалы, главным образом используемые или предназначенные для совершения нарушения исключительных прав на результаты интеллектуальной деятельности и на средства индивидуализации, по решению суда подлежат изъятию из оборота и уничтожению за счет нарушителя, если законом не предусмотрено их обращение в доход Российской Федерации.

6. Если различные средства индивидуализации (фирменное наименование, товарный знак, знак обслуживания, коммерческое обозначение) оказываются тождественными или сходными до степени смешения и в результате такого тождества или сходства могут быть введены в заблуждение потребители и (или) контрагенты, преимущество имеет средство индивидуализации, исключительное право на которое возникло ранее, либо в случаях установления конвенционного или выставочного приоритета средство индивидуализации, которое имеет более ранний приоритет.

Если средство индивидуализации и промышленный образец оказываются тождественными или сходными до степени смешения и в результате такого тождества или сходства могут быть введены в заблуждение потребители и (или) контрагенты, преимущество имеет средство индивидуализации или промышленный образец, исключительное право в отношении которого возникло ранее, либо в случаях установления конвенционного, выставочного или иного приоритета средство индивидуализации или промышленный образец, в отношении которого установлен более ранний приоритет.

Обладатель такого исключительного права в порядке, установленном настоящим Кодексом, может требовать признания недействительным предоставления правовой охраны товарному знаку, знаку обслуживания, признания недействительным патента на промышленный образец либо полного или частичного запрета использования фирменного наименования или коммерческого обозначения.

Для целей настоящего пункта под частичным запретом использования понимается:

в отношении фирменного наименования запрет его использования в определенных видах деятельности;
в отношении коммерческого обозначения запрет его использования в пределах определенной территории и (или) в определенных видах деятельности.

6.1. В случае, если одно нарушение исключительного права на результат интеллектуальной деятельности или средство индивидуализации совершено действиями нескольких лиц совместно, такие лица отвечают перед правообладателем солидарно.

7. В случаях, когда нарушение исключительного права на результат интеллектуальной деятельности или на средство индивидуализации признано в установленном порядке недобросовестной конкуренцией, защита нарушенного исключительного права может осуществляться как способами, предусмотренными настоящим Кодексом, так и в соответствии с антимонопольным законодательством.

Комментарий к статье 1252 Гражданского Кодекса РФ

1. Статья посвящена конкретизации способов защиты исключительных прав, а также определению порядка и особенностей использования этих способов. Как и применительно к защите личных неимущественных прав (см. комментарий к ст. 1251), в п. 1 комментируемой статьи содержится неисчерпывающий перечень способов защиты, являющихся наиболее распространенными в рассматриваемом случае. Эта норма отражает высокий уровень защиты, предусмотренный законодателем для исключительных прав, предоставляя правообладателю возможность использовать наряду с перечисленными в ст. 12 ГК способами и другие, специально «приспособленные» для защиты этой особой категории прав. Уже в данном перечне приведены два способа, не названные в ст. 12 ГК, один из которых — публикация решения суда о допущенном нарушении — прямо предусмотрен также для защиты личных неимущественных прав автора (ст. 1251 ГК), а другой — изъятие из оборота материального носителя, под которым понимаются контрафактные материальные носители, — характерен только для защиты исключительного права. Еще один способ защиты, не предусмотренный в ст. 12 ГК, а именно компенсация (в денежной форме) за нарушение исключительного права, назван в п. 3 комментируемой статьи, а в п. 5 изъятие из гражданского оборота распространено на оборудование, прочие устройства и материалы, использованные для нарушения исключительных прав.

Кодекс не ограничивает правообладателя также в выборе числа и сочетания способов, которыми он будет защищать свое исключительное право от допущенного нарушения; правообладатель может обратиться с одним или с несколькими требованиями одновременно, в частности с требованием возместить убытки и опубликовать решение суда о допущенном нарушении.

В то же время следует отметить, что неупоминание в комментируемой статье такого способа, как возмещение морального вреда, означает, что этот способ для защиты исключительных прав использован быть не может, поскольку все случаи возмещения морального вреда, не связанные с нарушением личных неимущественных прав гражданина или иных нематериальных благ, ему принадлежащих, должны быть непосредственно предусмотрены в законе (см. ст. 151 ГК). В течение недолгого периода времени — с июля 2004 г. и до 2008 г., возмещение морального вреда автора и исполнителя за нарушение их исключительных прав было продекларировано в Законе об авторском праве (п. 3 ст. 49). Однако применение этой нормы показало, что она не является ни эффективной, ни соответствующей характеру нарушений прав авторов и исполнителей. Оснований полагать, что именно нарушение исключительного права причиняет правообладателю какие-то особые нравственные страдания, законодатель не нашел, поэтому Кодекс не предусматривает возможности возмещения морального вреда в случае нарушения исключительных прав.

2. Перечень, приведенный в п. 1, включает пять способов, реализуемых в судебном порядке, каждый из которых дополняется указанием на конкретное лицо, к которому следует предъявлять соответствующее требование.

Требование о возмещении убытков, под которыми в ст. 1252 понимаются внедоговорные убытки, может быть предъявлено к лицу, неправомерными действиями которого правообладателю причинен ущерб. Такое требование может быть обращено, в частности, к лицу, осуществившему бездоговорное использование произведения, изобретения, товарного знака, иного охраняемого объекта либо разгласившему секрет производства (см. п. 1 ст. 1472 и комментарий к этой статье). Размер убытков, подлежащих взысканию, Кодексом не ограничивается, что позволяет сделать вывод о возможности требовать возмещения убытков в полном объеме в соответствии с п. 1 ст. 15 ГК, в т.ч. в отношении упущенной выгоды правообладателя. При этом доказывание размера убытков в соответствии с общими правилами возлагается на правообладателя, право которого нарушено.

Требование об изъятии материального носителя из оборота и о его последующем уничтожении может быть предъявлено к широкому кругу лиц, включающему не только собственно изготовителя контрафактного материального носителя, но и практически всех лиц, имеющих доступ к такому носителю, а именно импортера, хранителя, перевозчика, продавца. Требование об изъятии контрафактного материального носителя может быть обращено и к пользователю, если он является недобросовестным приобретателем такого материального носителя, и все неблагоприятные имущественные последствия в этом случае будут возложены на самого приобретателя.

———————————
Следует признать, что в подп. 4 п. 1 допущена ошибочная отсылка к п. 5 комментируемой статьи, в то время как по своему содержанию отсылка относится к п. 4 комментируемой статьи.

Требование опубликовать решение суда о допущенном нарушении обращается к нарушителю. Сама публикация осуществляется с указанием нарушения и указанием имени (наименования) действительного правообладателя. Эта мера является новой и может быть использована обладателем любого исключительного права. Ранее действовавшему законодательству была известна только публикация судебного решения, принятого в связи с незаконным использованием товарного знака или наименования места происхождения товара, однако, как следует из ст. 46 Закона о товарных знаках, такая публикация была направлена не на защиту нарушенного исключительного права, а на защиту деловой репутации правообладателя.

Такая публикация достигнет наибольшего эффекта с точки зрения защиты нарушенных исключительных прав, если будет осуществлена в издании, носящем официальный характер, в котором публикуется информация о возникновении и прекращении соответствующих интеллектуальных прав. В этой связи в последующих статьях Кодекса устанавливается, что патентообладатель вправе потребовать публикации решения суда о неправомерном использовании изобретения, полезной модели, промышленного образца или об ином нарушении его прав в официальном бюллетене федерального органа исполнительной власти по интеллектуальной собственности (ст. 1407), а автор селекционного достижения или иной обладатель патента на селекционное достижение — публикации решения суда о неправомерном использовании селекционного достижения или об ином нарушении прав патентообладателя в официальном бюллетене федерального органа исполнительной власти по селекционным достижениям (ст. 1447). К сожалению, Кодекс не содержит аналогичного указания применительно к обладателю исключительного права на товарный знак (знак обслуживания) или на наименование места происхождения товара, хотя права на товарный знак (знак обслуживания), равно как и на наименование места происхождения товара, подлежат государственной регистрации в федеральном органе исполнительной власти по интеллектуальной собственности и, следовательно, отражаются в официальном бюллетене этого органа.

Правило комментируемой статьи о том, что требование о публикации обращается к нарушителю, действует и в случае опубликования в официальном бюллетене; следовательно, организовать публикацию в названных изданиях должен нарушитель, а соответствующий официальный бюллетень не может отказать в осуществлении такой публикации. Это не исключает публикации судебного решения в другом средстве массовой информации (одном или нескольких) по выбору правообладателя. Однако для того, чтобы избранное средство защиты было эффективным, а судебное решение — исполнимым, непосредственно в решении суда должно быть указано, в каком средстве массовой информации оно должно быть опубликовано.

В каком бы средстве массовой информации ни осуществлялась такая публикация, она производится независимо от вины нарушителя и за его счет (п. 3 ст. 1250 ГК).

3. Наряду с предусмотренным комментируемой статьей изъятием материального носителя, осуществляемым по решению суда с последующим его уничтожением, п. 2 предусматривает возможность применения обеспечительных мер к такому материальному носителю, в т.ч. наложения ареста. Объектом обеспечительных мер могут также стать оборудование и материалы, которые предположительно были использованы при нарушении исключительного права. Хотя характер этих мер (за исключением ареста имущества) в комментируемой статье не раскрывается (со ссылкой на процессуальное законодательство), такую меру необходимо было назвать непосредственно в тексте ГК, поскольку само по себе наложение ареста и применение иных обеспечительных мер существенным образом ограничивает права собственника (пользователя) имущества.

Обеспечительные меры раскрываются в гл. 13 ГПК (ст. ст. 139 — 146) и в гл. 8 АПК (ст. ст. 90 — 100). Там же регулируется их применение, в частности, определяется, по чьему заявлению они могут быть приняты, устанавливается возможность применения нескольких обеспечительных мер одновременно, порядок замены одной обеспечительной меры другой и т.п. Как следует из содержания комментируемой статьи, меры обеспечения могут быть приняты только в отношении иска, уже поданного в суд, но не в качестве предварительных обеспечительных мер, которые также известны арбитражному процессу (ст. 99 АПК РФ).

Названные меры принимаются по заявлению правообладателя, но не по собственной инициативе суда. Кодекс формулирует в соответствующих нормах именно право наложить обеспечительные меры, а не обязанность суда сделать это, как было указано в п. 2 ст. 50 Закона об авторском праве применительно к обязанности суда вынести определение о розыске и наложении ареста на материальные носители, материалы и оборудование, а в необходимых случаях — об их изъятии и передаче на ответственное хранение.

Непосредственно в Кодексе основные обеспечительные меры — запрет совершать определенные действия и арест — названы в ст. 1302 применительно к нарушению авторских прав, а посредством отсылки к этой статье, содержащейся в ст. 1312, — также применительно к нарушению смежных прав (см. комментарий к этим статьям).

4. Мера ответственности, предусмотренная п. 3 ст. 1252, а именно право на выплату компенсации за нарушение исключительного права, требуемую вместо возмещения убытков, является новой для Кодекса, но не абсолютной новеллой законодательства об исключительных правах. Компенсация как мера ответственности была известна российскому законодательству с 1992 г. и предусматривалась Законом о правовой охране программ для ЭВМ (действовала до 2003 г.); с 1993 г. она была введена Законом об авторском праве, а впоследствии, в 2002 г., — и Законом о товарных знаках.

В настоящее время такая компенсация может быть взыскана правообладателем в случаях, непосредственно предусмотренных Кодексом. Возможность требовать от нарушителя выплаты компенсации установлена в части 4 ГК для случаев нарушения исключительного права на такие результаты интеллектуальной деятельности и средства индивидуализации, как товарный знак (ст. 1515), наименование места происхождения товара (ст. 1537), произведения науки, литературы и искусства (ст. 1301), объекты смежных прав, в т.ч. и впервые признанные Кодексом в качестве таковых (ст. 1311).

Предельные размеры такой компенсации установлены в названных статьях в одинаковых пределах вне зависимости от объекта, исключительное право на который нарушено. Компенсация может составить либо сумму от 10 тыс. руб. до 5 млн. руб., либо двукратный размер стоимости применительно к каждому из объектов соответственно: стоимости экземпляров произведения или права использования произведения; стоимости экземпляров фонограммы или права использования объекта смежных прав; стоимости товаров, на которых незаконно размещен товарный знак, или права использования товарного знака; стоимости товаров, на которых незаконно размещено наименование места происхождения товара.

Конкретный же размер компенсации подлежит определению судом в каждом случае на основании оценочных критериев, установленных в Кодексе. Среди таких критериев названы, во-первых, характер нарушения и иные обстоятельства дела и, во-вторых, требования разумности и справедливости. Под «иными обстоятельствами дела» следует понимать, в частности, срок незаконного использования, однократность или повторяемость (т.е. злостность) самого нарушения, его масштаб, характер и размер причиненного правообладателю ущерба и др. При установлении конкретного размера компенсации суд не может выходить за названный выше предел, установленный в денежной сумме в размере «от и до», поскольку Кодекс содержит специальное регулирование, не позволяющее судейскому усмотрению выходить за конкретные, установленные законом рамки. В частности, суд не вправе в случае малозначительности нарушения права взыскать сумму меньшую, чем минимальная сумма, предусмотренная в законе.

По возможностям использования эта мера может стать одной из наиболее востребованных среди способов защиты исключительных прав. Она может быть использована наряду с другими способами защиты, кроме, разумеется, взыскания убытков — в абз. 1 п. 3 комментируемой статьи определено, что правообладатель может потребовать выплаты компенсации в качестве альтернативы требованию о возмещении убытков. Используемое в Кодексе понятие «вместо» не следует понимать как указание на то, что компенсация может быть потребована только в том же случае, в котором правообладатель может требовать возмещения причиненных ему убытков, т.е. в случае действительного причинения ему убытков. В статье 49 Закона об авторском праве прямо указывалось, что компенсация подлежит взысканию независимо от наличия или отсутствия убытков правообладателя. Эта же концепция реализована в комментируемой статье. Для использования этой меры условием является противоправность поведения, при этом она может быть применена независимо от наличия вреда (убытков).

Таким образом, чтобы получить компенсацию, правообладателю, чье право нарушено, не придется доказывать размер причиненных таким нарушением убытков; он должен будет лишь доказать факт совершенного правонарушения. Поскольку само наличие убытков не является основанием для получения такой компенсации, правообладателю даже нет необходимости указывать на их причинение. Однако для определения конкретного размера компенсации размер причиненных правообладателю убытков может иметь значение в качестве одного из обстоятельств дела, подлежащих учету судом. Поэтому при наличии таких убытков и возможности их хотя бы примерного определения указание правообладателем их размера позволит суду более обоснованно определить размер компенсации. Высший Арбитражный Суд РФ также исходит из того, что возможные убытки правообладателя являются одним из конкретных обстоятельств дела . В зависимости от конкретных обстоятельств назначенная судом сумма компенсации может как компенсировать действительно причиненные правообладателю убытки, так и превысить их по своему размеру.

———————————
См. п. 14 Обзора практики рассмотрения арбитражными судами дел, связанных с применением законодательства об интеллектуальной собственности // Информационное письмо Президиума ВАС РФ от 13.12.2007 N 122. Данная позиция высказана в Обзоре применительно к компенсации, урегулированной ст. 46 Закона о товарных знаках. Как было указано ранее, установленная в комментируемой статье компенсация — это по своему содержанию и природе та же мера ответственности, которая под названием компенсации была известна российскому законодательству об исключительных правах, в т.ч. Закону о товарных знаках.

Правообладатель может требовать выплаты компенсации за каждый случай неправомерного использования или за допущенное нарушение в целом; при этом предельный размер компенсации, установленный Кодексом, остается неизменным. Поэтому при определении размера компенсации отдельно за каждый случай неправомерного использования одним и тем же субъектом (когда правообладатель требует выплаты компенсации одновременно за несколько таких случаев) для установления предельного размера назначаемые за каждый такой случай компенсации должны быть суммированы.

В отношении природы данной меры в теории гражданского права высказываются различные суждения. Вероятно, использование в тексте Кодекса термина «вместо возмещения убытков» послужило основанием для определения отдельными специалистами такой компенсации в качестве альтернативной неустойки, предусмотренной п. 1 ст. 394 ГК. По нашему мнению, комментируемая статья не дает для этого никаких оснований. Как следует из ст. 394 ГК, неустойка является последствием неисполнения или ненадлежащего исполнения договорного обязательства. Компенсация же, предусмотренная комментируемой статьей, является мерой защиты исключительных прав при их бездоговорном (внедоговорном) использовании. Это прямо вытекает из того факта, что компенсацию можно потребовать взамен возмещения убытков, которые, как это следует из подп. 3 п. 1 комментируемой статьи, могут быть причинены бездоговорным использованием объекта исключительного права; более того, все указанные в статье меры, включая компенсацию, применяются именно при бездоговорном использовании соответствующего объекта. Таким образом, в рассматриваемых отношениях вообще нет места для неустойки. Эта позиция разделяется Высшим Арбитражным Судом РФ, который применительно к компенсации за нарушение исключительного права на товарный знак указал, что «обязательство нарушителя исключительных прав по выплате компенсации не является неустойкой» .

———————————
См.: п. 14 Обзора практики рассмотрения арбитражными судами дел, связанных с применением законодательства об интеллектуальной собственности // Информационное письмо Президиума ВАС РФ от 13.12.2007 N 122.

Порядок применения альтернативной неустойки и компенсации также различается. Несмотря на то что обе эти меры могут быть применены судом вместо взыскания убытков по выбору лица, чье право нарушено, следует помнить, что Кодекс прямо возлагает на суд определение конкретного размера компенсации (абз. 2 п. 3 комментируемой статьи), в то время как размер альтернативной неустойки определяется не судом, а соглашением сторон, и если в договоре размер неустойки (или способ его расчета) не определен, сторона, чье право нарушено, не сможет требовать ее взыскания в судебном порядке. Суд вправе лишь уменьшить размер неустойки, предусмотренный сторонами, при наличии обстоятельств, указанных в ст. 333 ГК. Поскольку данная компенсация неустойкой не является, право суда на снижение размера неустойки не может быть на нее распространено.

По своей природе такая компенсация является специальной гражданско-правовой санкцией, предусмотренной непосредственно законом. Наиболее обоснованным представляется высказанное в литературе суждение о том, что Кодекс дает основания рассматривать данную компенсацию в качестве самостоятельного вида гражданско-правовой ответственности за бездоговорное причинение вреда, а вместе с возмещением морального вреда — в качестве отдельного типа гражданско-правовых санкций, выделяемых по признаку судейского усмотрения в отношении их размера .

———————————
См.: Гражданский кодекс Российской Федерации. Часть четвертая. Комментарий / Под ред. А.Л. Маковского. М., 2008. С. 381 (автор комментария — А.Л. Маковский).

5. Сфера действия компенсации, предусмотренной комментируемой статьей за нарушение исключительного права, охватывает также в силу прямого указания Кодекса:
случаи нарушения положений, предусмотренных п. 2 ст. 1299 и ст. 1309, о недопустимости устранения, без разрешения правообладателя, технических средств защиты авторских или смежных прав либо совершения указанных в законе действий, создающих невозможность использования таких средств;
случаи нарушения положений, содержащихся в п. 2 ст. 1300 и ст. 1310, о недопустимости удаления или изменения без разрешения правообладателя информации об авторском праве или о смежных правах либо использования произведений или объектов смежных прав, в отношении которых такая информация была удалена или изменена.

Во всех названных случаях правообладатель может по своему выбору потребовать от нарушителя возмещения убытков или выплаты компенсации.

Как видно из содержания нарушений, предусмотренных названными выше статьями Кодекса, при совершении большинства из них компенсация взыскивается не за нарушение самого исключительного права, которое еще не произошло, а при создании угрозы (условий, предпосылок) такого нарушения. В указанных случаях компенсация также подлежит выплате вне зависимости от причинения убытков, которые могут вообще не иметь места (подробнее см. комментарий к ст. ст. 1299, 1300, 1309, 1310).

Таким образом, компенсация как мера защиты интеллектуальных прав становится применимой и по иным основаниям, помимо нарушения самого исключительного права.

6. Нормы об изъятии контрафактных материальных носителей (а в ряде случаев также оборудования и материалов, которые были использованы для их изготовления) были известны в том или ином виде большинству специальных законов, действовавших до вступления в силу части 4 ГК; они отсутствовали лишь в Патентном законе и Законе о селекционных достижениях. Однако в Законе об авторском праве (в редакции 2004 г.) изъятие контрафактных экземпляров произведений или фонограмм, а также орудий совершения правонарушения было обособлено от мер гражданско-правового характера и именовалось конфискацией.

В Кодексе проделана большая работа по упорядочению норм об изъятии контрафактных материальных носителей, материалов и оборудования в соответствии с пониманием этой меры как гражданско-правовой санкции. Применение такой санкции становится возможным ко всем отношениям в регулируемой сфере, предметом которых являются материальные носители, в т.ч. к изделиям (продуктам), в которых использованы полезная модель, промышленный образец или изобретение; к материальным носителям, на которые записаны базы данных, и др.

В пункте 4 комментируемой статьи проводится единый подход к изъятию из оборота разного рода контрафактных материальных носителей: они подлежат уничтожению по решению суда, а не обращению в доход государства или передаче правообладателю (по его просьбе), что было предусмотрено ранее действовавшим законодательством. Такой подход законодателя, по нашему мнению, в наибольшей степени соответствует гражданско-правовой природе этой санкции — само уничтожение контрафактных материальных носителей призвано восстановить положение, существовавшее до нарушения исключительного права . Поэтому вполне логичным является указание на то, что уничтожение таких носителей осуществляется без выплаты нарушителю какой-либо компенсации.

———————————
Помимо этой функции данная мера, равно как и изъятие из гражданского оборота оборудования, устройств и материалов, имеет ярко выраженную превентивную функцию, поскольку предусматривает за нарушение весьма жесткую имущественную санкцию. Неслучайно в ст. 46 Соглашения ТРИПС введение такого рода меры мотивируется необходимостью «создания эффективного средства, удерживающего от нарушения прав».

В двух случаях — применительно к изъятию из оборота и уничтожению контрафактных товаров, этикеток, упаковок товара, на которых размещен незаконно используемый товарный знак или сходное с ним до степени смешения обозначение (п. 2 ст. 1515 ГК) либо незаконно используемое наименование места происхождения товара или сходное с ним до степени смешения обозначение (п. 1 ст. 1537 ГК), такие изъятие и уничтожение должны в силу прямого указания закона производиться за счет нарушителя. В иных случаях Кодекс прямо не устанавливает, за счет какого лица должны производиться изъятие и уничтожение, однако понятно, что это не может быть сделано за счет правообладателя. Сам характер этой меры дает достаточные основания считать, что, несмотря на отсутствие указания в норме п. 4 комментируемой статьи, расходы по изъятию и уничтожению материальных носителей возлагаются на нарушителя.

Из гражданско-правовой природы данной санкции следует, что она применяется не по инициативе суда, а по заявлению правообладателя, право которого нарушено. Это также очевидно следует из содержания подп. 4 п. 1 комментируемой статьи, определяющего, к какому лицу правообладатель обращает требование об изъятии материального носителя. В других статьях Кодекса, содержащих упоминание этой меры, также прямо указывается на то, что правообладатель «вправе требовать» ее применения (см. п. 2 ст. 1515, п. 1 ст. 1537).

Изъятие из оборота материальных носителей с их последующим уничтожением предусматривается не только в случаях, когда изготовление таких носителей приводит к нарушению исключительного права, но и в случаях, когда к подобному нарушению приводит хранение, перевозка или импорт таких материальных носителей, т.е. те действия, которые Кодекс относит к использованию того или иного объекта интеллектуальных прав. Поэтому круг лиц, к которым может быть предъявлено требование об изъятии таких носителей, определен весьма широко и включает любого распространителя, а также недобросовестного приобретателя. Все они являются нарушителями исключительного права.

Комментируемая статья содержит указание на то, что в отдельных случаях Кодексом могут быть предусмотрены иные последствия для судьбы контрафактных материальных носителей, помимо их изъятия с последующим уничтожением. В настоящее время иные последствия предусмотрены для нарушения исключительного права в отношении двух объектов — товарного знака и наименования места происхождения товаров. Они применяются в том случае, когда введение контрафактных товаров в оборот необходимо в общественных интересах. Тогда контрафактные товары, этикетки и упаковки, на которых размещены незаконно используемый товарный знак (или сходное с ним до степени смешения обозначение) либо незаконно используемое наименование места происхождения товара (или сходное с ним до степени смешения обозначение), вместо изъятия из оборота и уничтожения будут сохранены, но с удалением за счет нарушителя соответственно такого товарного знака либо наименования места происхождения товара или сходных с ними до степени смешения обозначений (п. 2 ст. 1515 и п. 1 ст. 1537 ГК).

Поскольку данная норма сформулирована как оценочная, а в самом Кодексе категория «общественный интерес» не раскрывается, решать вопрос о том, необходимо ли в общественных интересах введение таких товаров в оборот, будет суд, в который обращается правообладатель за защитой своего нарушенного права. Соответственно, при положительном ответе на этот вопрос требование правообладателя об изъятии и уничтожении контрафактных материальных носителей удовлетворено быть не может, но в целях защиты своих прав правообладатель получит возможность требовать удаления соответствующих знаков (указаний). Сами же товары подлежат использованию в общественных интересах, например передаются в детские дома, иные социальные учреждения. Очевидно, что и в этом случае нарушитель не имеет права на получение какой-либо компенсации за такие товары (см. также комментарий к ст. ст. 1515 и 1537).

7. В пункте 5 комментируемой статьи сформулировано правило, определяющее судьбу оборудования, прочих устройств и материалов, которые были использованы или предназначены для изготовления контрафактных материальных носителей, в том случае, когда эти оборудование, прочие устройства и материалы главным образом использовались или были предназначены (специально приобретены, созданы) для совершения нарушений исключительных прав. Категория «главным образом» является оценочной, решение этого вопроса оставляется на усмотрение суда.

Эти объекты материального мира также подлежат уничтожению по решению суда, причем не просто без выплаты какой-либо компенсации их владельцам, а само их уничтожение должно осуществляться за счет нарушителя. Исключением из этого правила могут стать случаи, когда законом предусмотрено не уничтожение, а обращение таких объектов в доход государства (Российской Федерации) . Такая «отдушина» оставлена для того, чтобы иметь возможность пресекать нарушения исключительных прав и при этом не уничтожать особо ценное или уникальное оборудование, устройства и материалы, которые, будучи переданы Российской Федерации, смогут использоваться таким образом, чтобы не допустить соответствующих нарушений в будущем. В самом Кодексе случаи, в которых вместо уничтожения может осуществляться обращение таких предметов в доход Российской Федерации, не предусматриваются.

———————————
В настоящее время такие объекты могут быть конфискованы в доход государства в качестве меры административной ответственности — на основании ч. 1 ст. 7.12 «Нарушение авторских и смежных прав, изобретательских и патентных прав» КоАП. В УК конфискация таких объектов, в отличие от конфискации контрафактных произведений и фонограмм, не предусмотрена (см. ст. ст. 104.1 и 146 УК). В то же время взыскание имущества в доход государства является мерой, известной гражданскому законодательству, в частности, такая конфискационная санкция предусмотрена в ст. 169 ГК.

Названное исключение, как следует из п. 5 комментируемой статьи, относится только к судьбе самих оборудования и материалов, а не к материальному положению нарушителя; поэтому и в данном случае он не приобретает права на выплату какой-либо компенсации за утраченное имущество.

Применение данной гражданско-правовой меры также возможно только по требованию правообладателя, но не по инициативе суда. Эту меру следует отличать от конфискации материалов, оборудования и иных орудий совершения правонарушения, предусмотренной в ч. 1 ст. 7.12 КоАП РФ.

В отличие от изъятия материального носителя, в п. 5 не определяется, к кому может быть предъявлено требование об изъятии и последующем уничтожении оборудования, прочих устройств и материалов. На практике контрафактные материальные носители могут быть изготовлены не только на собственном оборудовании нарушителя с использованием приобретенных в собственность материалов; для этого может быть использовано взятое в аренду оборудование, может быть размещен заказ на изготовление контрафактных материальных носителей у третьего лица и даже может быть незаконно использовано оборудование и материалы работодателя его работниками в свободное от работы время.

В статье 1252 при решении судьбы оборудования, прочих устройств и материалов не проводится дифференциации в зависимости от их принадлежности нарушителю на том или ином праве (праве собственности, ином вещном праве, на праве аренды, безвозмездного пользования и др.). Статья не содержит никаких указаний на то, что в какой-либо из названных ситуаций соответствующие объекты не подлежат изъятию. Это означает, что изъятию подлежат такие оборудование, устройства и материалы вне зависимости от того, в чьей собственности они находятся, и вне зависимости от того, знал ли их собственник о том, какого рода нарушения исключительных прав осуществляются посредством использования таких объектов, т.е. в связи с самим фактом их использования для совершения нарушений исключительного права. Их изъятие в последующем может послужить основанием для собственника оборудования, иных устройств или материалов требовать возмещения причиненного ему вреда, если сам собственник не знал и не мог знать о совершаемых с их использованием нарушениях исключительного права, т.е. сам не являлся нарушителем.

8. В пункте 6 комментируемой статьи регулируется вопрос, имеющий значение не для всех исключительных прав, но для большой их группы. В силу его актуальности и достаточно широкой распространенности данный вопрос был вынесен в общие положения о защите исключительных прав, что позволило сформулировать единые принципы и подходы к соотношению прав на фирменное наименование, коммерческое обозначение, товарный знак (знак обслуживания), т.е. на основные средства индивидуализации юридических лиц, товаров, услуг, работ и предприятий в случае конкуренции этих прав.

В действовавшем до 1 января 2008 г. законодательстве решался лишь наиболее часто возникающий на практике вопрос о соотношении товарного знака и фирменного наименования, и то лишь в одном «направлении» — законодательно была запрещена регистрация товарного знака, тождественного охраняемому фирменному наименованию (его части), в отношении однородных товаров, если право на фирменное наименование возникло ранее даты приоритета регистрируемого товарного знака (п. 3 ст. 7 Закона о товарных знаках). Ситуация, когда право на фирменное наименование возникало позднее права на товарный знак, не была урегулирована. Суды, однако, в ряде случаев выносили решения, направленные на защиту ранее зарегистрированного товарного знака . Такое состояние законодательства и правоприменительной практики свидетельствовало о необходимости общего решения проблемы соотношения прав на средства индивидуализации.

———————————
См., в частности: Постановление ФАС Волго-Вятского округа от 14.06.2005 по делу N А43-20728/2004-22-707. Данным Постановлением было подтверждено решение нижестоящих судов о запрещении ответчику использовать в своем фирменном наименовании товарный знак истца. Со ссылкой на Закон о товарных знаках и ст. 10 bis Парижской конвенции и «принимая во внимание, что наименование организации не должно совпадать с принадлежащим третьим лицам товарным знаком (принцип исключительности фирмы)», суд указал, что правомерными являются требования истца обязать ответчика внести изменения в фирменное наименование и в указывающие его учредительные документы, исключив из фирменного наименования определенное буквосочетание.

В другом деле основанием отказа в иске явилось не отсутствие законодательных правил, а недоказанность истцом того факта, что в гражданском обороте происходит смешение ранее зарегистрированного товарного знака истца и фирменного наименования ответчика (см. Постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 21.05.2007 по делу N 09АП-6014/2007-ГК).

Правила о соотношении этих прав сформулированы для случаев, когда принадлежащие разным правообладателям различные средства индивидуализации оказываются тождественными или сходными до степени смешения, но не для любых случаев, а только для тех, когда в результате такого тождества или сходства могут быть введены в заблуждение потребители и (или) контрагенты.

Общим принципом, сформулированным в комментируемой статье применительно к тождественным или сходным до степени смешения средствам индивидуализации, является преимущество того из них, исключительное право на которое возникло ранее. Момент возникновения исключительного права устанавливается по правилам соответствующих норм гл. 76 ГК.

В качестве последствий установлено, во-первых, что обладатель исключительного права на фирменное наименование или коммерческое обозначение, за которым признается преимущество, может в установленном Кодексом порядке требовать признания недействительным предоставления правовой охраны товарному знаку (знаку обслуживания). Данный порядок установлен в ст. 1513 ГК. Следует отметить, что, поскольку в специальной ст. 1512 ГК перечень оснований для признания недействительным предоставления охраны товарному знаку сформулирован как исчерпывающий, на практике основанием для такого признания будут служить подп. 1 п. 2 ст. 1512 и упомянутый в нем п. 8 ст. 1483 ГК. Названные нормы, по существу, воспроизводят комментируемую, при этом несколько расширяя ее содержание — неправомерна также регистрация товарного знака, тождественного или сходного до степени смешения с наименованием селекционного достижения, право на которое возникло ранее даты приоритета регистрируемого товарного знака (см. комментарий к названным статьям).

Во-вторых, может потребовать полного или частичного запрета на использование фирменного наименования обладатель исключительного права на товарный знак (знак обслуживания) или коммерческое обозначение, имеющего преимущество. В-третьих, может потребовать полного или частичного запрета на использование коммерческого обозначения обладатель исключительного права на товарный знак (знак обслуживания) или на фирменное наименование, имеющего преимущество.

Обращает на себя внимание новелла, согласно которой возможен не только полный, но и частичный запрет на использование фирменного наименования или коммерческого обозначения. Эта мера по сравнению с полным запретом выглядит обманчиво мягкой.

Полный запрет на использование фирменного наименования будет означать невозможность его использования и, следовательно, необходимость для юридического лица создать себе иное фирменное наименование и в установленном законом порядке внести изменения в учредительные документы. Частичный запрет определяется в статье как запрет на использование при осуществлении отдельных видов деятельности, а именно тех, при осуществлении которых под этим фирменным наименованием и создается конкуренция с иным средством индивидуализации. Однако это означает как минимум серьезные затруднения при осуществлении таких видов деятельности, поскольку юридическое лицо, являющееся коммерческой организацией, как следует из ст. ст. 54 и 1473 ГК, не просто должно иметь фирменное наименование, но и выступает под ним в гражданском обороте. В частности, все договоры такого юридического лица должны заключаться с указанием именно этого наименования. На практике запрет использовать фирменное наименование для определенных видов деятельности будет означать невозможность вести эту деятельность под своим именем. Таким образом, юридическому лицу придется либо отказаться от осуществления таких видов деятельности, либо изменить свое фирменное наименование (и в соответствующей части свои учредительные документы).

В отношении коммерческого обозначения также возможен как полный, так и частичный запрет его использования. В этом случае частичный запрет может быть установлен как по территориальному принципу, так и по видам деятельности или по обоим основаниям сразу. Такой частичный запрет может стать достаточно эффективной мерой, позволяющей правообладателю-нарушителю не отказываться полностью от названия, уже «наработавшего» определенную деловую репутацию, и сохранить его хотя бы для некоторых сфер своей деятельности.

Требование, предусмотренное комментируемым пунктом, может быть предъявлено наряду с требованием о возмещении правообладателю причиненных убытков, о чем применительно к коммерческому обозначению, имеющему преимущество, указано непосредственно в п. 3 ст. 1539 ГК. Отсутствие прямого указания на возможность возмещения убытков в других случаях не является препятствием для их взыскания, если такие убытки действительно были причинены правообладателю.

Следует отметить, что конкуренция между принадлежащими разным лицам двумя фирменными наименованиями, тождественными или сходными до степени смешения, урегулирована на основе того же принципа — при осуществлении юридическими лицами аналогичной деятельности не допускается использование фирменного наименования того лица, которое включено в Единый государственный реестр юридических лиц позднее (см. п. 3 ст. 1474 ГК). Аналогичное правило сформулировано и для конкуренции двух коммерческих обозначений — не допускается использование коммерческого обозначения, способного ввести в заблуждение относительно принадлежности предприятия определенному лицу, в частности, сходного до степени смешения с защищенным исключительным правом коммерческим обозначением (см. п. 2 ст. 1539 ГК). В этих случаях речь идет только о полном, но не о частичном запрете использования.

9. Для случаев недобросовестной конкуренции п. 7 комментируемой статьи устанавливает правило о возможности одновременного использования способов защиты, предусмотренных антимонопольным законодательством, и способов защиты, предусмотренных Кодексом, условием чего является признание в установленном порядке нарушения исключительного права недобросовестной конкуренцией. Основания и порядок такого признания устанавливаются Законом о защите конкуренции, признание конкретных действий недобросовестной конкуренцией осуществляется антимонопольным органом (Федеральной антимонопольной службой и ее территориальными органами).

В статье 14 Закона о защите конкуренции содержится открытый перечень действий, которые представляют собой примеры недобросовестной конкуренции; среди них прямо названы «продажа, обмен или иное введение в оборот товара, если при этом незаконно использовались результаты интеллектуальной деятельности и приравненные к ним средства индивидуализации юридического лица, средства индивидуализации продукции, работ, услуг» (п. 4 ч. 1 ст. 14), а также «недобросовестная конкуренция, связанная с приобретением и использованием исключительного права на средства индивидуализации юридического лица, средства индивидуализации продукции, работ или услуг» (ч. 2 ст. 14).

Что касается специальных «антимонопольных» способов защиты, то они существенно различаются как по своему характеру, так и с точки зрения эффективности их применения для самого правообладателя. Как следует из названного Закона, основной мерой воздействия при выявлении случаев недобросовестной конкуренции является выдача хозяйствующим субъектам обязательных для исполнения предписаний о прекращении недобросовестной конкуренции (ст. 23). При этом лицо, чьи действия (бездействие) признаны недобросовестной конкуренцией и являются недопустимыми в соответствии с антимонопольным законодательством, по предписанию антимонопольного органа обязано перечислить в федеральный бюджет доход, полученный от таких действий (бездействия). В случае неисполнения этого предписания доход, полученный от недобросовестной конкуренции, подлежит взысканию в федеральный бюджет по иску антимонопольного органа (ст. 51). Таким образом, первая из названных мер сходна по своему воздействию на правонарушителя и по результату такого воздействия с названным в подп. 2 п. 1 комментируемой статьи способом защиты, поскольку направлена на пресечение действий, нарушающих исключительное право, хотя и является по своей природе не гражданско-правовой, а административно-правовой санкцией. Вторая мера относится к взаимоотношениям не между правообладателем и нарушителем, а между нарушителем и государством и непосредственно на положении самого правообладателя не сказывается.

В этой связи наибольший интерес представляет третья мера, сформулированная в ч. 3 ст. 14 Закона о защите конкуренции. Этой нормой предусмотрено «признание недействительным предоставления правовой охраны товарному знаку» на основании решения федерального антимонопольного органа о нарушении ч. 2 ст. 14 (однако в отношении не всех объектов, названных в этой норме, а только в отношении исключительного права на товарный знак). Таким образом, признание недобросовестной конкуренцией каких-либо действий, связанных с приобретением и использованием товарного знака, может привести в установленном данным Законом порядке к прекращению охраны товарного знака, использование которого нарушает исключительное право другого лица. По своей направленности данная мера также близка к пресечению действий, нарушающих право; при этом она является самым радикальным способом такого пресечения. Эта мера нашла отражение и в Кодексе (см. подп. 6 п. 2 ст. 1512 и комментарий к этой статье).