Задать вопрос археологу

Как археологи узнают, что они находят?

Археолог откапывает вещи, захороненные древними людьми. Вопрос в том, как он может представить города, людей и предметы такими, какими они были, воссоздать прошлую жизнь из того, что он нашел?

Дело в том, что он не всегда может это сделать, поскольку он не всегда находит именно те вещи, которые ему нужны, чтобы создать полную картину жизни людей в прошлом. В конце концов, все, что он находит,— это только то, что оставили предки, обычно это предметы, которые использовались каждый день. Это могут быть остатки домов, инструментов, украшений, посуды, игрушек, а также кости съеденных животных.

Но многие из тех вещей, которые были важны для жизни первобытных людей, обнаружить невозможно. Предметы из кожи, дерева, хлопка, шерсти и соломы обычно быстро разрушаются и не оставляют следов. Другой загадкой для археологов является одежда древних людей. Археолог может сказать, использовали ли они материю или шкуры животных, но если они не оставили своих изображений, он мало что может сказать об их одежде.

У археолога также нет ответа и на вопрос, обладали ли древние люди художественным вкусом, и он практически ничего не знает об их мыслях и идеях. Поэтому его картина жизни первых людей может быть весьма неполной.

Но несмотря на это, археолог может рассказать нам о многом. Сначала он определяет тот порядок, по которому строились города — один на руинах другого. Затем он должен знать тот город, где был найден предмет. На каждый предмет прикрепляется бирка, он фотографируется, измеряется и т.д. Если место археологических раскопок относится к историческим временам, он должен знать древнюю письменность этого района.

Многие эксперты помогают археологам: геологи, ботаники, зоологи и другие, то есть все те, кто помогают ему идентифицировать и анализировать найденный материал. Иногда археологу требуются годы работы и научных изысканий, прежде чем он сможет опубликовать работу о своих находках. Но если ему это удается, перед нами может развернуться восхитительная картина прошлого — картина жизни древних народов.

В Санкт-Петербурге
ноябрь, 20, 2018 год
-1 °C

Читают все

Н овости партнёров

L entainform

9 ответов на сложные вопросы про археологов

01/06/2016

Что такое современный российский археолог, где он копает, что находит и как зарабатывает деньги. На эти сложные вопросы «Городу 812» помогали найти ответы Ольга Щеглова, старший научный сотрудник Отдела славяно-финской археологии Института истории материальной культуры (ИИМК) РАН, доцент кафедры археологии СПбГУ, и Сергей Белецкий, ведущий научный сотрудник Отдела славяно-финской археологии ИИМК РАН, доктор исторических наук, которые периодически спорили друг с другом.

1. Что такое археология?

Археология, осторожно формулируют специалисты, – это специальная дисциплина, которая изучает прошлое, опираясь на материальные древности, остатки человеческой деятельности. Наткнуться на археологический памятник вроде погребения Тутанхамона и даже раскопать его может любой человек, но это не будет ни исследованием, ни наукой. Нужны специальные знания и усилия, чтобы понять, с чем мы имеем дело.

С середины ХIХ века считалось: объектом археологии может быть все, что создано в допетровскую эпоху, и не позже. Этот вопрос был предметом специального обсуждения в Петербургском археологическом обществе. Путем голосования тогда было принято решение считать концом древней русской археологии 1700 год.

Многие современные археологи и сейчас признают именно эту дату в качестве верхнего рубежа археологических знаний, забывая о том, что 1700 год отстоял от голосования всего на полтора столетия. А от сегодняшнего дня на полтора столетия отстоит середина XIX века.

«Сейчас верхней границей археологии следовало бы признать начало царствования Александра II, – говорит Сергей Белецкий. – Хотя, на мой взгляд, интересы археологии следует распространять и на древности ХХ века».

Ольга Щеглова с этим не согласна: археология начинается там, где мы перестаем понимать прошлое. Скажем, исследования захоронений Второй мировой войны – это не предмет археологии, потому что идентификация погибших и перезахоронение с почестями не ставят никаких научных задач.

«В одном раскопе в Пскове мы исследовали остатки постройки XVII века, в которой, по рассказам стариков, в первые послевоенные годы содержали лиц, арестованных работниками НКВД, – не соглашается в свою очередь Белецкий. – И в слоях, датированных концом 1940-х годов, были найдены многочисленные обрывки колючей проволоки. Вот и археологическое подтверждение недокументированных рассказов о существовании в центре города островка ГУЛАГа. К чему я это говорю? Убежден, что археологически надо изучать не только древности, но и памятники новой и новейшей истории».

2. Возможны ли археологические сенсации в России?

Конечно. Вот самый свежий пример. Доктор наук Олег Шаров в январе-феврале 2016 года нашел на Тамани поселение с достаточно сложной и глубокой водосборной системой VIII–VII веков до н. э. Это настоящее научное открытие, потому что принадлежало поселение археологической культуре, предшествовавшей в тех краях греческой колонизации. Ранее считалось, что первые колонисты заняли в районе современной Кубани пустовавшие земли.

3. На чьи средства ведут раскопки научные археологи?

У ИИМК РАН в последние десятилетия нет возможности строить самостоятельную политику в полевых исследованиях, в отличие, например, от Эрмитажа. Тем не менее небольшие исследовательские экспедиции существуют на средства грантов научных фондов, пожертвования, целевые программы Президиума РАН. Гранты получают обычно инициативные проекты конкретных ученых.

«Но это небольшие деньги, – уточняет Ольга Щеглова. – Кроме того, существует ряд дурацких и унизительных ограничений в их использовании, связанных с тем, что институт – бюджетная организация. Сегодня можно брать на работу в экспедицию коллегу из соседнего отдела, завтра – нельзя, вчера можно было приобрести оборудование или заключить договор на проведение геофизических исследований, а сегодня – нет, и так дальше. Многие коллеги участвуют в коммерческих работах отдела охранной археологии, с тем чтобы заработать деньги на свои собственные полевые исследования: приобрести небольшую, но крепкую экспедиционную машину, купить палатки. Так поступаем не только мы: знаменитая Гнёздовская археологическая экспедиция МГУ ведет сейчас сетевой краудфандинг – собирает средства на покупку подержанного прибора для современной топосъемки. Я тихо радуюсь, что в СПбГУ это оборудование закупить успели, но откладываю деньги на его поверку и ремонт».

4. Что такое коммерческая археология?

«Признаем честно, – говорит Сергей Белецкий, – стройная система получения нового знания – это идеальный вариант научной археологии. Такой программы никто у нас сейчас позволить себе не может. Теперь любые поисковые работы связаны с хозяйственной деятельностью. Прокладываются газопровод или шоссе, проектируется дом с подземным гаражом, планируется создание водохранилища. И всем этим работам должны предшествовать археологические изыскания, чтобы выявить в пространстве, отведенном под хозяйственное освоение, памятники, которым грозит уничтожение. И раскопать их».

В постсоветской России в 1990-е и в начале 2000-х возникло много самостоятельных лабораторий, и казалось, что они могут конкурировать между собой, подобно, например, архитектурным мастерским. В них работали в основном профессиональные археологи, а не очень большие заказы поступали от органов охраны памятников на обследование древних поселений и могильников и составление археологических карт. Многие из возникших тогда лабораторий продолжают жить до сих пор, превратившись в АНО, НП. Те, кто остался на плаву, научились участвовать в конкурсах и тендерах.

С другой стороны, в академических институтах в нефтяные годы развились и возникли отделы охранных раскопок. Сейчас это большие производственные структуры, способные организовать сеть экспедиций по всей стране. В это же время занятие охранной археологией стало приносить очевидную прибыль, и тогда рядом с научными появились коммерческие фирмы и фирмочки, ориентированные исключительно на получение этой прибыли. В них оседали люди, зачастую не имевшие профессионального образования, некогда работавшие на раскопках в лучшем случае лаборантами, но заказов было много, профессионалов – мало…

Иногда дело заканчивалось большим скандалом, рассказывает Ольга Щеглова. Около года назад в прессе было много сообщений о решении Пушкинского районного суда в отношении коммерческой фирмы «НПФ Гамас», выполнявшей многочисленные заказы на археологические исследования перед строительными работами. Фирма была оштрафована на 66 млн руб. за то, что в 2011 г. без производства каких-либо работ дала добро на уничтожение курганной группы Яскелево в Гатчинском районе, а отчет представила фальшивый. Несмотря на то что в этом вопиющем случае «Гамас» поймали с поличным, рассмотрение дела шло 4 года, и я не знаю, вступил ли приговор в силу.

«В условиях сегодняшнего кризиса появляется весьма реальная опасность того, что дешевые, но непрофессиональные услуги «зачистки территории от археологических объектов в минимальные сроки» будут востребованы», – говорит Сергей Белецкий.

5. Где учат на археологов?

Главные центры с отдельными кафедрами археологии – в МГУ и СПбГУ, очень сильные развивающиеся школы в Новосибирском университете и в Казанском, школы с традициями существуют в Воронеже, Ижевске, Перми и дальше на восток: Кемерово, Тюмень, Томск и т.д. В 80-е и 90-е годы во многих вузах возникли археологические лаборатории и музеи, но специальные программы есть лишь в крупных университетах.

Сейчас СПбГУ набирает шесть бюджетных студентов на бакалавриат. «Хорошо, если мы доведем их всех до диплома», – говорит Ольга Щеглова.

«В школе я был троечником. Но профессионально ориентированным: в экспедиции ездил с отцом с 8 лет», – рассказывает о своем пути в археологию доктор наук Белецкий.

Сейчас доктор Белецкий мог бы и не попасть в университет. При поступлении учитывается только ЕГЭ, а не мотивация абитуриента.

«У нас нет выбора: мы должны брать на бакалаврскую программу вчерашних школьников, получивших высокий проходной, балл ЕГЭ. Мы не встречаемся с ними на вступительных экзаменах (их теперь нет), не проводим собеседований, не можем повлиять на зачисление, – говорит Ольга Щеглова. – С одной стороны, это демократично и справедливо по отношению к талантливым ребятам из провинции. Но есть и другая сторона: тестовая уравниловка значительно затрудняет путь в образование профессионально ориентированных ребят, которые занимались в археологических клубах и уже участвовали в раскопках. Часто они слабее сдают ЕГЭ и отсеиваются».

Особенно скверно, считает Щеглова, что та же система общих требований перешла и на следующий этап профессионального образования, в магистратуру: археологическое направление в России традиционно развивается в рамках исторического образования. Так что даже если ты прослушал курсы четвертичной геологии, антропологии, археологии каменного века и много еще чего, все равно, сдавать придется анонимное эссе по истории, скажем, Второй мировой войны… И оно, возможно, будет слабее, чем у историка новейшего времени, а приобретенные специальные знания пока в расчет никто не возьмет.

Болонская система, примененная в России, тоже вызывает нарекания.

«Смысл болонской системы, – говорит Белецкий, – сокращение объема лекционных занятий и значительное увеличение объема индивидуальных занятий преподавателя со студентом: преподаватель дает задание, студент его выполняет, преподаватель проверяет и затем обсуждает со студентом качество выполнения. К сожалению, наше Министерство образования заимствовало из болонской системы только идею сокращения лекционной нагрузки, а вот увеличение количества часов для индивидуальной работы преподавателя со студентом не предусмотрело. Получилась не болонская а болванская система. При нынешней исходно слабой подготовке абитуриентов, когда приходится тратить время на повторение школьной программы, сокращение объема лекционных занятий – удар по профессиональной подготовке студентов».

«В существующем виде бакалавриат сломал хребет обучения археологии, – считает Щеглова. – Четыре года студенты учатся в основном как историки и не получают настоящего объема знаний по археологии «из рук в руки». В магистратуре на одной скамье оказываются бакалавры-экономисты, которые вдруг осознали свое призвание, и бакалавры-историки, изначально затачивавшие себя под археологов. Уровень специальных знаний у них оказывается очень разным».

Но самое страшное, по версии специалистов, что практически везде ликвидировано вечернее археологическое образование. Это плохо, потому что археология во многом ремесло, тут проблема та же, что с инженерной подготовкой: можно много знать, но ничего не уметь. «Было время, когда наши археологические научные институты почти полностью рекрутировались из людей, работавших лаборантами и одновременно получавших вечернее образование. Тогда вероятность ошибки в выборе профессии была практически исключена», – говорит Ольга Щеглова.

6. Где будут работать выпускники?

Примерно 70 человек из 100, выпущенных в последние годы, устроились на работу по специальности, во всяком случае, с археологией не порвали, утверждает Щеглова. Основной «потребитель» выпускников СПбГУ, как ни странно, Эрмитаж, археологов в разные отделы туда пришло уже больше, чем в профильный академический ИИМК. Кроме этих двух мест выпускники устраиваются в музеи, библиотеки, в органы государственной охраны памятников и идут преподавать.

7. Сколько времени археолог проводит в раскопе?

Практикующие археологи разные. Если специалист задействован в спасательных раскопках (т.е. на месте будущих строек), то в поле он проводит обычно больше двух месяцев в год и в любой сезон. Этому предшествует период подготовки – научного обоснования проведения разведок или раскопок, подготовки к выезду. После раскопок – несколько этапов полевого отчета, камеральной обработки, реставрации и всевозможного исследования материала.

Нужно отдать должное, говорят наши собеседники, тем немногим археологам, которые со всем этим справляются, и у них еще хватает воли и сил, чтобы вести собственные научные исследования. Но таких мало, хотя это ученые разных поколений.

Основная часть коллег, постоянно ведущих охранные работы, становятся археологами-производственниками. Они овладевают методиками раскопок и фиксации, приобретают кругозор, позволяющий работать с памятниками разных культур и эпох, но исследовательских задач перед собой не ставят.

«Еще одна часть сотрудников, в основном старшего поколения (а таких в академических институтах большинство), от полевой деятельности отходит совсем или сокращает ее до минимума, – говорит Белецкий. – Основная задача этих исследователей – обработать и ввести в научный оборот материалы раскопок прошлых лет, завершить давние проекты, под новым углом зрения рассмотреть старые материалы».

8 .Чем западные археологи отличаются от наших?

«Мы страшно переживаем, если из наших шести бакалавров кто-то не пойдет или не пройдет в магистратуру, – говорит Ольга Щеглова. – А в Европе крупные университеты готовят по сотне бакалавров-археологов, из них в магистратуру попадают единицы, редко десяток. То есть на самом первом этапе идет жесткий отбор. Но и это не обеспечит им работу в дальнейшем. Они вступают в конкурентную борьбу за гранты. И почти все меняют специализацию, ориентируясь на то, что востребовано.

Вместе с нами в отделе ИИМКа работает наш коллега из Германии Йенс Шнеевайс, он получил грант фонда Гумбольта. Долго занимался археологией Сибири, ездил в поле, писал статьи. Затем изучал раннеславянские памятники на Эльбе, работал в Белоруссии. Но получив грант, занялся российским Северо-Западом, теперь два года будет работать у нас. Это нормальная карьера специалиста».

9. Как с доходами у археологов?

С доходами – плохо. Либо они приличные, но нестабильные, либо постоянные, но мизерные. У выпускника будут проблемы. Мы все работаем в нескольких местах. Но в большинстве случаев археологи работают за интерес, а не за деньги.

Михаил Артамонов, знаменитый археолог, директор Эрмитажа, как-то сказал: «Археология – это профессия для идиотов и энтузиастов, потому что если ты не энтузиаст, то ты идиот» .

Интервью с ведущим археологом в Иерусалиме и его окрестностях А.Б. Нагорской

Протоиерей Леонид Грилихес: Скажите пожалуйста, с чего начинается археология? Какие причины понуждают археолога придти именно в это место и начать копать именно здесь? С чего вообще открывается всякое археологическое мероприятие?

Алла Борисовная Нагорская: Есть 2 типа раскопок, которые производятся в Израиле. Одно производится Израильским управлением древностей – это, как правило, спасательные раскопки под застройку. Другое направление – чисто научные раскопки, которыми занимается Университет и иностранные экспедиции.

Иеромонах Ириней: А что значит «спасательные раскопки под застройку»?

Это раскопки перед началом строительства любого объекта в Израиле. Так как мы знаем, что почти вся территория Израиля была заселена в разные периоды человеческой истории, то подпись археологов официально включена в застроечные планы, чего не существует во многих других странах. Есть определенный список государственных органов, которые должны подписать разрешение на любую постройку. В Израиле в этот список включены и археологи.

Прот. Леонид Грилихес: То есть, по сути, археология предшествует каждому строительству?

А.Б. Нагорская: Каждому строительству.

Прот. Леонид Грилихес: А где копают ученые из Университета?

А.Б. Нагорская: Они копают, как правило, тели. На телях мы не строим и не разрешаем строить, хотя нет такого закона. Пропаганда идеи о запрете строительства на телях существовала всегда. Когда-то строили на телях. Это было в 50-е годы, когда создавалось государство Израиль. Поэтому есть несколько телей, на которых что-то построено. Например, северный аэропорт построен на одном из телей. В 1978-м году в Израиле был принят закон о древностях и о сохранении древностей. Хотя в этом законе не прописано, что на телях нельзя строить, это направление политики соблюдается, и никто сегодня и не планирует строить, потому что все равно не разрешат. На телях копает Университет, и это чисто учебно-научные раскопки, и, как правило, после этих раскопок есть стремление создать археологический заповедник и открыть его для посещения людьми.

Прот. Леонид Грилихес: Все раскопки, которые ведутся на территории Израиля, санкционированы Департаментом древностей, или есть какие-то альтернативные раскопки?

А.Б. Нагорская: Разрешение на раскопку выдается Израильским управлением древностей. Для того, чтобы получить такое разрешение, необходимо три вещи: первое – заявить о том, что вы имеете желание копать и что именно вы хотите копать; второе – заявить о том, что вы обладаете достаточными денежными средствами для того, чтобы провести консервацию того, что вы раскопали (не реставрацию, но консервацию); и третье – вы должны представить какое-то научное учебное заведение, в котором ведется преподавание археологии и научные исследования по археологии, которое даст вам покровительство и возьмет на себя обязательство публикации той раскопки, которую вы будете копать.

Прот. Леонид Грилихес: А что является гарантией?

А.Б. Нагорская: Тот университет или научное заведение, которое дает вам свою крышу на данный момент, берет на себя обязанности по публикации. Оно должно будет требовать этого с вас. Если это не будет сделано, то второй раз никакого разрешения человек со свидетельством данного университета, конечно, не получит. Иначе это получается разграбление древностей – покопали, повеселились и ушли. Конец раскопки – это не конец раскопки в поле; конец раскопки – это книга, представленная в печать.

Иером. Ириней: Есть ли какой-то единый печатный орган, в котором все раскопки должны быть освещены? Не только раскопки Департамента древностей, но и университетов, которые обязаны делать публикации о своих находках?

А.Б. Нагорская: Единого нет, но есть много журналов. Свобода печати гарантирована государством, поэтому и университетские раскопки, и раскопки Департамента могут публиковаться где-либо по решению археолога. Есть информационные и научные журналы. В Израиле есть специальная литература, посвященная археологии – 7-8 журналов. Но очень часто мы пользуемся и американскими или английскими источниками – журналами или иными источниками информации, которые собирают археологическую информацию. Есть серьезные журналы: Иорданский, Ливанский журнал. Мы можем посылать туда свои статьи.

Прот. Леонид Грилихес: А все, что выкапывается – это все собственность Израиля?

А.Б. Нагорская: Так же как в любом государстве, включая Россию.

Иером. Ириней: А те небольшие артефакты, которые были найдены, отправляются в какие-то хранилища?

А.Б. Нагорская: Есть специальные хранилища.

Иером. Ириней: А возможен ли доступ к ним археологу, который не хочет копать, а хочет увидеть то, что уже найдено?

А.Б. Нагорская: Конечно. Доступ к этим сокровищам возможен любому человеку. Если он хочет их посмотреть, он просто обращается в хранилище, ему назначается время, и он в сопровождении работника хранилища может их посмотреть, потому что все эти вещи являются достоянием государства, а люди являются гражданами этого государства. Не обязательно быть археологом, чтобы посмотреть найденные сокровища.

Иером. Ириней: А если какой-то иностранный археолог решит учинить повторную проверку датировки того или иного сокровища, это возможно?

А.Б. Нагорская: Мы только за. Это то же самое, что работать в другой стране в библиотеке или архиве. Вам назначается время для работы. Правда, здесь немного другие условия, потому что в некоторых комнатах соблюдается определенная температура и есть комнаты с поддержанием климата. Нет никаких проблем получить разрешение на работу в таких артефактных архивах.

Прот. Леонид Грилихес: Каким образом на черном рынке вплывает огромное количество всяких археологических вещей? И не только на черном рынке, но даже в официальных антикварных магазинах? Каким образом это попадает в руки частных торговцев и каким образом на это реагирует государство Израиль?

А.Б. Нагорская: Во-первых, есть грабители древностей – одна самых древних профессий, которые мы знаем. Сегодня я рассказывала о пещере XII века до нашей эры, в которой найдены вещи, принадлежащие грабителям X века до нашей эры. Это древняя специальность. Во-вторых, сегодня также существует огромное количество грабителей древностей. Мы в состоянии каким-то образом отследить их на территории Израиля. На неизраильских территориях мы не в состоянии отследить грабителей древностей, потому что наша археологическая полиция не может там работать, а вооруженные силы Израиля не будут охотиться за грабителями где-то на Палестинских территориях. Вещи оттуда поступают в магазины, которые работают на территории Израиля. Поступают в свободную продажу. У этих магазинов лицензии на продажу древностей, выданные еще Иорданским правительством. Израиль не может сегодня запретить это, потому что будет международный скандал. Новые магазины не открываются.

Прот. Леонид Грилихес: Но все, что продается, прошло через департамент древностей?

А.Б. Нагорская: Никоим образом. Мы только проверяем, но это очень сложно. Не хозяин магазина должен доказать, что это пришло из Палестины, а мы должны доказать, что это пришло из Палестины. Практически невозможно проводить на каждый артефакт экспертизу, чтобы посмотреть, из каких он районов – из Шеврона, из Самарии или из Иудейской равнины. А грабители древностей работают постоянно и у нас на территории. Это профессия, которая приносит хороший доход. Закон против этого достаточно жестокий, но не убийственный: самое большее – 5 лет тюрьмы. Можно, ограбив 2-3 пещеры, обеспечить свою семью на 5-6 лет безбедной жизни, потому что на черном рынке это стоит дорого, вы сами знаете.

Иером. Ириней: Поскольку археология на территории Израиля часто сталкивается с объектами религиозных ценностей, сразу же возникает вопрос: с какой стороны к ним подходить?

А.Б. Нагорская: Это зависит от археолога. Нет никакого закона. Из спасательных раскопок 90% объектов освобождается [1], а в 10% попадают все археологические строения, связанные с любым культом, с любой религией. Эти объекты не отдаются под разрушение. Если мы говорим об иудаизме, христианстве и мусульманстве и о древних постройках, связанных с этими тремя религиями, то на месте таких раскопок новая застройка практически всегда запрещается. Это не всегда реставрируется и показывается людям, потому что на это нужны средства. Но, как правило, стройка переносится на другое место, либо меняется план застройки таким образом, чтоб найденное осталось в полной сохранности. При этом безразлично, к какой религии относятся данная находка.

Иером. Ириней: А есть ли какая-то аттестация археологов, ведь исследователи должны объективно описывать все промежуточные слои раскопок? Скажем, копая к X веку до Р. Х., какой-то археолог обнаружит византийскую постройку, и захочет ее преодолеть и пойти ниже. Понятно, что прежде разрушения, ради более глубоких слоев, археолог должен адекватно описать то, что он видел на промежуточном этапе. Есть ли аттестация, которая гарантирует объективность освещения информации?

А.Б. Нагорская: Совсем нет. Многие археологи относятся к работе очень субъективно. Достаточно сложно остановить археолога, который хочет копать неолитический период, а по дороге ему «мешают» более поздние периоды, которые, с его точки зрения, неинтересны. Он готов их тракторами снести, чтоб добраться до низа. В этом случае задача Департамента древностей остановить его. Иногда мы успеваем, иногда нет. Иногда не связываемся, потому что тут своя политика отношений между Департаментом и Академией. Академия в Израиле – это все университеты вместе взятые. Поэтому мы пользуемся возможными сроками и достаточными бюджетами для раскопок и иногда жертвуем какими-то слоями, отдавая предпочтение другим слоям для более точной работы. Все это меняется от раскопки к раскопке и от человека к человеку.

Вопросы, заданные после лекции:

Как современные израильские археологи к Священному Писанию, насколько они ему доверяют?

А.Б. Нагорская: Любой нормальный археолог использует Священное Писание как исторический источник, который надо проверять. Этот источник доказал себя во многих вещах. Но также он и не доказал себя во многих вещах – я имею ввиду чисто артефактные вещи, которые можно потрогать. Это не говорит о том, что он написан неточно, просто какие-то постройки могли быть сломаны в более поздний период. В археологии всего мира первый постулат: не нашел – не значит, что ничего не было. Не нашел – значит, что не нашел. Серьезный археолог всегда будет пользоваться этим источником как первоисточником. Поэтому все раскопки начинаются с проверки того, что написано в первоисточнике. Далее начинается работа с трудами других исследователей, которые связали события в определенную мозаику. Я не знаю израильского археолога, который говорил бы, что нельзя пользоваться Священным Писанием. Иначе невозможно работать в археологии. Да, есть определенная доля критики того, что написано…

Относительно периода царя Давида?

А.Б. Нагорская: Да, было очень много спекуляций на эту тему, потому что в Израиле археологические раскопки ведутся уже 200 лет, и очень мало находок периода царя Давида. Очень много находок периода последующих израильских царей. Но ведь царь Давид был великий строитель. Правда, те, кто пришли позже, могли сносить это. Но пока находим мало. Есть находки этого периода в Иерусалиме, но во всех других местах X — XI век представлен очень слабо. И что же, все это были сказки? Не знаю. Пока не находим, и надо понять причину, почему не находим. «Этого не было», — пока говорить рано. Сколько времени еще понадобится? Неизвестно. Может быть, через 300 лет придем к мнению, что этого не было. Или наоборот – найдем ответ, который еще не нашли.

Какие самые ранние находки на территории Израиля?

А.Б. Нагорская: У нас есть стоянки первобытных людей. Есть кладбища динозавров, и между динозаврами находим ручные топоры первобытных людей. Есть неандертальские пещеры – это 9 – 14 тысяч лет назад. А если мы говорим о донеалитических пещерах, у нас есть следы обитания 350 тысяч лет назад, но не могу сказать, кто это был – этим занимается палентография.

Какая самая последняя громкая находка на территории Израиля?

А.Б. Нагорская: Постоянно находятся какие-то грандиозные вещи разных периодов истории. Например, новые укрепительные сооружения вокруг Силоамского источника – совершенно грандиозные проходы, защищающие источник, которые сначала даже объявили иерусалимскими стенами. Хотя Иерусалим этого времени – конца бронзового периода – маленькое иевусейское поселение. Это какие-то невероятные укрепления, по которым сегодня можно пройти. Если говорить о другом периоде – это подземная улица, ведущая от Силоамского источника к Золотым воротам, которая скоро откроется для посетителей. Но и сегодня по ней можно пройти почти под всей горой! Это период второго храма, совершенно грандиозная находка. В Назарете раскопали первый домик, который абсолютно точно датируется I веком нашей эры. Когда Иисус был мальчиком, он мимо него ходил. Совсем немного от него осталось, но для кого-то, может быть, именно это – самая главная находка последнего времени.

Какие есть возможности у наших студентов для участия в раскопках на Святой Земле?

А.Б. Нагорская: Любые. Они могут приехать и работать добровольцами на любой раскопке, в одиночку или группами.

А есть ли при раскопках палаточные города?

А.Б. Нагорская: Нет.

То есть, они сами должны обеспечить проживание и питание?

А.Б. Нагорская: Да. Есть огромное количество иностранных экспедиций, имеющих свои поселения. С ними можно списаться – у них есть сайты в интернете. Это стоит определенного количества денег, но не очень большого. Тогда вы будете жить вместе с ними в поселениях недалеко от раскопки. У них есть своя культурная программа. Копают они интересные раскопки, потому что все иностранные экспедиции копают тели – города: это всегда интересно. Можно стать участником в один год одной экспедиции, в следующий – другой. Многие люди со всего мира таким образом приезжают в Израиль. Время зависит от желания и возможностей – кто-то записывается на 3 дня, кто-то на 3 недели.

[1] Т.е. после работы археологов, описываются результаты раскопок, публикуется план площадки, описание артефактов, затем все ценное с места раскопки увозится в хранилища, и на том месте, где были раскопки, строится новый объект – прим. редакции.

Типичный Археолог

Информация

О месте: Правила сообщества «Типичный археолог»:

Паблик создан для публикации профессионального юмора, и размещения в нем информации на археологическую, и историческую тематику. Показать полностью… Каждый участник сообщества может предлагать к публикации свои материалы, через соответствующую кнопку «предложить новость» на стене группы. Активность поощряется. Кроме материалов развлекательного характера, к публикации допускаются объявления о проведении археологических раскопок (вербовка рабочих), конференций и других событий, интересных участникам сообщества. Все предложенные новости будут внимательно рассмотрены, и если они будут в тему сообщества, то обязательно размещены на стене Типичного Археолога. Понимаем, увлечение археологией носит интернациональный характер, но рекомендуем выкладывать ваши новости на русском языке, для всеобщего их понимания (это не расизм).

Паблик абсолютно некоммерческий, то есть, никакой платной рекламы. Возможно сотрудничество с сообществами по схожей тематике (история, археология, туризм. ), писать админу занимающемуся решением этого вопроса.

В группе запрещено:
1. Всё, что запрещено законодательством РФ, как то пропаганда насилия, национализма, тяжелых наркотиков, неприкрытая порнография и проч.
2. Спам.
3. Офтоп не относящийся к теме того или иного обсуждения.
4. Оскорбление участников сообщества (быдлотроллинг).
5. Злоупотреблять ненормативной лексикой. Помните, в археологических экспедициях не редко принимают участие и дети, так что попросим следить за языком.

Администрация не всегда согласна с мнением, изложенным в публикуемых материалах.

4 195 записей

Приглашаем Вас принять участие в IV международном конгрессе археологии евразийских степей «Кочевые империи Евразии в свете археологических и междисциплинарных исследований», Показать полностью… посвященном 100-летию российской академической археологии, который будет проходить с 16 по 21 сентября 2019 года в г. Улан-Удэ.
Работа конгресса будет организована по следующим направлениям:
1. Городская культура степной Евразии.
2. Погребальные и ритуально-культовые памятники кочевников Евразии.
3. Духовная и художественная культура народов Евразии по археологическим и письменным источникам.
4. Реконструкция экономических, социально-политических процессов в кочевых империях и на их перифериях.
5. Трансконтинентальная коммуникация: взаимодействие и трансформация культур, идей и технологий.

Рабочие языки конгресса: русский, английский.
В конгрессе предполагается очное и заочное участие.
Заявки на участие в конгрессе принимаются до 20 марта 2019 г. по адресу Оргкомитета: [email protected]
Тексты докладов – до 01 мая 2019 г. В теме письма необходимо указать «Конгресс_2019». Файл заявки и статьи необходимо назвать фамилией и инициалами первого автора (ИвановВ.В._заявка.doc; ИвановВ.В._статья). Сборник будет размещен в Научной электронной библиотеке eLIBRARY. Каждой статье будет присвоен DOI.

Требования к оформлению текстов докладов: объем текста статьи: до 14 тыс. знаков (без заголовка, аннотации, ключевых слов и списка литературы): шрифт – Times New Roman, все поля по 2 см, 12 кегль, интервал 1,5, без переносов, отступов и нумерации страниц. Вверху справа фамилия, имя, отчество автора (-ов) полностью, ниже полное название организации – места работы в именительном падеже, город, страна, E-mail. Заголовок по центру прописными буквами жирным шрифтом.

Сведения об авторе (авторах), название статьи, аннотация (900–1000 знаков, включая пробелы) и ключевые слова (не более 6, отделяются друг от друга точкой с запятой) – на русском и английском языке, без переносов и отступов.
Иллюстрации – не более трех рисунков в формате TIF, разрешение не менее 300 dpi. Графики и диаграммы – черно-белые, без цветных или серых элементов и мелких (сплошных) заливок. Подписи к иллюстрациям и таблицам подаются отдельным текстовым файлом на русском и английском языках.

Таблицы и диаграммы в электронном виде оформляются в формате Word, 10 кегль.
Ссылки на литературу в круглых скобках (Иванов 2001), в случае цитирования с указанием страницы (Иванов 2001: 31). Ссылки в тексте на рисунки, таблицы и публикации в круглых скобках: (Рис. 1–2, 3), (табл. 1), (Иванов 2001: 31, Рис. 1 – 2, 3). Объем рисунков или таблиц не должен превышать 1/3 статьи.
В конце статьи оформляется список литературы в алфавитном порядке.

Информация об Оргвзносе для участников Конгресса будет сообщена в следующем информационном письме.

Участие в конгрессе предполагает наличие презентации в формате PowerPoint или PDF. Русскоязычные презентации дополняются информацией на английском языке.
Не следует: производить табуляцию; выделять слова разрядкой (между словами, между знаками должен быть только один пробел); разделять абзацы пустой строкой; пользоваться командами, выполняющимися в автоматическом режиме (вставка сносок на литературу, гиперссылок и примечаний, маркировка и нумерация абзацев и пр.); использовать макросы, сохранять текст в виде шаблона и с установкой «только для чтения»; форматировать текст и делать принудительные переносы. Указанные единицы измерения должны соответствовать системе СИ.
Редакционный совет оставляет за собой право отбора материалов для опубликования.

Археолог — это историк, изучающий быт и культуру древних людей по различным артефактам.

От греч. archaios — древний и logos — учение.

Археолог – это историк, изучающий быт и культуру древних людей по различным артефактам.

Археология – прикладная часть истории, наряду с источниковедением.

Особенности профессии

Артефакт в археологии (от лат. artefactum – искусственно сделанное) – это созданный или обработанный человеком предмет.
Артефакты также называют вещественными источниками. К ним относятся постройки, орудия труда, домашняя утварь, украшения, оружие, угли древнего костра, кости, имеющие следы воздействия человека и др. свидетельства человеческой деятельности.
Если же на артефактах есть письмена, они именуются письменными источниками.

Вещественные источники (в отличие от письменных) молчаливы. Они не содержат упоминаний об исторических событиях, а многие были созданы задолго до появления письменности. Задача археолога – создать картину прошлого по найденным фрагментам, опираясь на уже имеющиеся знания и находки, с учетом расположения находок. Сам по себе осколок кувшина или рукоятка ножа мало о чём говорят. Их невозможно рассматривать вне контекста, т.е. в отрыве места, обстановки, глубины залегания, предметов, найденных по соседству и пр.
Археолог отыскивает свидетельства прошлого, а затем исследует их в лаборатории, классифицирует, реставрируют, если нужно, и т.д.

Археология использует данные и методики других дисциплин:

Перу. Раскоп гробницы древней культуры мохо,
исчезнувшей за 700 лет до расцвета
цивилизации инков .

Исследование русского парусника
первой половины VIII века,
затонувшего в Днепре.

Эксперимент «Неолитический дом» в Чатал-Гуюке,
древнейшем поселении Анатолии (Турция).
Постройка печи – конструкция и материалы,
типичные для неолита (по данным раскопок).

гуманитарных (этнография, антропология, лингвистика) и естественных (физика, химия, ботаника, география, почвоведение).
Например, чтобы установить время создания или использования предмета, учитывают, в каком слое он лежал (каждый слой почвы соответствует определённому временному периоду), используют стратиграфический, сравнительно-типологический, радиоуглеродный, дендрохронологический и др. методы.

Археолог не имеет права на фантазии. Все его выводы должны описаться на чёткие доказательства.

Археологи обычно специализируются на определённых регионах и исторических периодах. Например, учёный может стать экспертом по эпохе палеолита в Средней Азии, если он год за годом изучает находящиеся там стоянки людей каменного века.

По методам поиска археологию можно разделить на виды:
Полевая – поиск артефактов с помощью раскопок на суше;
Подводная – поиск под водой;
Экспериментальная – реконструирование предметов прошлого (орудий труда, оружия и пр.).

Во время полевых раскопок археолог пользуется киркой и лопатой, лупой и кисточкой, ножом и спринцовкой. А также георадаром, теодолитом – при планировании раскопок, фотоаппаратом – для документирования своих находок, и др. техническими возможностями.

Для работы под водой нужно также уметь погружаться с аквалангом и пользоваться приборами для подводных раскопок.

Археологу ещё во время экспедиции нужно как можно подробнее описать каждый обнаруженный предмет – это важно для дальнейшего анализа. Для тех же целей нужно уметь зарисовать находку, сфотографировать. А в некоторых случаях прямо в полевых условиях учёные проводят первичную реставрацию (консервацию) артефакта, потому что солнечный свет и свежий воздух могут разрушить украшение, пролежавшее в земле тысячу лет. Если вовремя его не укрепить, оно рассыплется, не доехав до лаборатории.

В экспериментальной археологии воссоздание предмета происходит с использованием материалов и технологий, типичных для исследуемой эпохи. В ходе эксперимента учёные стараются повторить образ жизни люди древности. Они осваивают ремёсла и восстанавливают забытые технологии. Воссоздавая неизвестную технологию, археолог опирается на данные раскопок, строит гипотезы, проводит эксперименты. Здесь не обойтись без инженерных способностей.

Только по призванию
Работа археолога – это не только напряженный интеллектуальный труд. Она требует физической силы и аскетизма. Мужчины-археологи часто бородаты, потому что в экспедициях – в зное и пыли, вдали от цивилизации – бриться не рекомендуется.
Но для настоящего археолога археологические находки – источник очень сильных эмоций.
Археолог Наталья Викторовна Полосьмак говорит о своем первом археологическом опыте:
«Когда взяла в руки свои первые маленькие находки /…/ я увидела, что совсем рядом, буквально у нас под ногами существует и живет по своим законам таинственный мир прошлого. И если эпоха великих географических открытий уже позади, то великие исторические открытия еще ждут нас, потому что Земля сохранила все, что из века в век оставлял на ней человек».
(Н.В. Полосьмак – доктор исторических наук, специалист в области археологии и древней истории Сибири. Участвовала в археологических экспедициях ещё школьницей.)

По словам археолога Сергея Васильевича Белецкого, находки часто воспринимаются как живые: «То есть когда ты понимаешь, что вот эту вещь держали до тебя за 100, 300, 500, 700 лет, да, это серьезно».
(С.В. Белецкий – доктор исторических наук. Основной круг научных интересов – археология Пскова.)

Рабочее место

Археолог может работать в научно-исследовательских институтах (например, в Институте археологии Российской Академии наук), а также преподавать в вузах. Его академическая карьера, как и у других учёных, выражается в первую очередь в научных открытиях, написанных трудах и учёных званиях.

Важные качества

Помимо интереса к событиям прошлого, археологу нужны аналитические, дедуктивные способности. Чтобы получить единую картину, приходится сопоставить множество разрозненных данных, которые дают раскопки, лабораторные исследования, труды коллег.
Не важно, где проходят раскопки – под водой или на суше. В любом случае это требует хорошей физической выносливости, острого зрения.

Знания и навыки

Необходимы исторические познания, особенно важно знание исследуемой эпохи, познания в смежных областях: научной реставрации, палеопочвоведении, палеогеографии и др.
Часто приходится изучать дисциплины, не имеющие прямого отношения к археологии: антропологию, этнографию, геральдику, нумизматику, текстологию, геральдику, физику, химию, статистику.
Кроме этого, необходимо владеть навыками геодезиста, топографа.
А при работе в горах или под водой – навыками скалолаза или дайвера. Для этого приходится проходить специальное обучение.

Стать археологом можно, окончив
Исторический факультет
(со специализацией на кафедре археологии).